Богиня победы

Гул нарастал с каждой секундой, и вот он уже сменился свистом и воем такой силы, что казалось, барабанные перепонки не выдержат, лопнут. Мир перестал быть цветным, смешавшись в бурое месиво.

По вздыбившейся земле бежал человек. Кровь стучала в висках, сердце обрывалось и проваливалось в пропасть с каждым разрывом бомбы. «Господи Иисусе, Иже еси на небеси… Да святится имя Твое, да будет воля Твоя… Спаси их, спаси и сохрани!.. Да придет царствие Твое, да будет воля Твоя… Спаси их, сохрани их!.. Иже еси на небеси…» Он не понимал, откуда рождаются эти слова, которым его никто никогда не учил, они сами вырывались наружу. Он бежал и осипшим голосом отчаянно пытался докричаться до Бога: «Спаси их!..»

На секунду все стихло, как будто Бог остановил ад на Земле. Человек замер, прикидывая подлеты. Он знал, что эта передышка ненадолго: американцы любят заходить звеньями — по четыре бомбардировщика в каждом звене. Значит, как минимум у него есть пять — семь минут, прежде чем они развернутся и зайдут на очередной круг.

Свою машину он увидел, когда выскочил на небольшую площадь. Догорающая, она стояла прямо перед ним, но внутри никого не было. Чернь ей дым клубами уходил вверх, как указующий перст Бога: «Ищи здесь». Преодолев груды вывороченных досок, кирпичей, искореженного металла, пробравшись сквозь завесу пыли и сажи, он замер.

Неужели…

Он узнал бы ее, даже если бы улицы не освещались всполохами пожарищ. Она лежала неподвижно. Ее белая блуза и широкие шаровары потемнели от запекшейся крови. Еще не веря в то, что ее нет, но уже зная и страшась того, что увидит в следующее мгновение, он дрожащими руками приподнял непривычно отяжелевшее, безвольное тело жены. Под ним, скорчившись, лежало маленькое тельце дочери. Она еще дышала, но едва-едва. Он неловко сгреб в беспомощные объятия то, что совсем недавно было его семьей. Уткнулся лицом в спутанные, пропахшие гарью волосы жены. На стиснутых зубах заскрипел песок. Он не плакал, он выл — протяжно, по-волчьи.

Ника устало бродила по кладбищу в поисках нужной могилы, останавливаясь у каждого надгробия. С эмалевых овалов на нее взирали незнакомые люди, в глазах рябило от цифр с прочерком между дат: рождение, смерть, посерединке — жизнь, уместившаяся в коротком тире… Когда стало трудно различать полустертые буквы, Ника с удивлением заметила, что уже наступили сумерки.

Кладбище опустело. Людей, скорбно стоявших у могил, прогнал зарядивший дождь. Поднимался ветер.

За спиной что-то зашуршало. Вздрогнув, Ника обернулась и увидела, как от соседней могилы отделилась невысокая фигура, завернутая в черный целлофан. Из-под острого капюшона красными слезящимися глазками на нее щурилось кладбищенское существо — из тех, что живут рядом с миром мертвых. Какое-то время существо не двигалось, словно оценивая хрупкую фигурку, стоящую перед ним.