Богиня

– Мне она ни к чему, и будь я проклята, если заберу ее домой! – заявила девушка, злобно швыряя вопящий сверток в руки испуганной молодой монахини.

Сестра Франческа уставилась на нее словно громом пораженная.

– Но вы не можете оставить ее здесь, – в ужасе запротестовала она. – Это сиротский приют. Мы принимаем только детей, у которых нет родителей. Существуют правила… предписания…

– К чертям правила, – фыркнула девушка без всякого почтения к монашескому сану собеседницы. – Не нужна она мне, и нечего уговаривать! Я отдаю ее вам, и вся недолга!

– Ну же, Лу, что ты там торчишь? – нетерпеливо окликнул молодой человек, сидевший в потрепанном «Форде-Т», припаркованном неподалеку от приюта. Мотор громко взревел.

Франческа лихорадочно оглядывалась в поисках помощи. Сегодня утром она, как обычно, направлялась в монастырский курятник собирать яйца, но мчавшийся по пыльной дороге автомобиль неожиданно преградил ей путь. Монастырь стоял в нескольких сотнях ярдов от Тихого океана, и его высокие белые стены неприступно сверкали на солнце. Никого. Ни единого человека вокруг. Дети в классе. Остальные монахини заняты ежедневным монотонным трудом. Маленькое тельце, туго завернутое в шаль, извивалось, пытаясь высвободиться.

– Мне пора, – пробормотала девушка, разглаживая воображаемую морщинку на юбке из дешевой блестящей ткани, и шагнула прочь, покачиваясь на убийственно высоких каблуках.

– Нет! – в смятении выпалила сестра Франческа.

Девушка выглядела не старше ее самой. Восемнадцать-девятнадцать, не больше. Волосы неумело обесцвечены и мелко завиты. Сестра Франческа совершенно не к месту подумала, что под темной помадой и толстым слоем косметики лицо незнакомки необычайно хорошенькое.

Девушка открыла дверцу «форда» и скользнула внутрь. Сестра Франческа побежала за ней, путаясь в длинном монашеском платье.

– Нет! Подождите! Вы не можете бросить свое дитя просто так! Я не знаю вашего имени… адреса…

Девушка повернула голову, задумчиво глядя на монахиню, пока машина вновь выезжала на проселочную дорогу.

– Мое имя значения не имеет. Ее… – она равнодушно кивнула в сторону ребенка, – …ее зовут Дейзи.

Незнакомка откинулась на сиденье, обтянутое потрескавшимся винилом, и закрыла глаза, словно усталость наконец одолела ее. «Форд» рванулся вперед, быстро набирая скорость. Сестра Франческа в отчаянии метнулась следом.

– Остановитесь! Остановитесь, пожалуйста!

Но никто ее не слышал. Никто не обращал внимания. Она бежала, пока не выбилась из сил, пока автомобиль не превратился в крошечную черную точку, несущуюся к шоссе Санта-Ана. Только тогда монахиня, споткнувшись, замерла и крепко прижала к себе младенца.

«Форд» исчез. Почти над самой головой пролетела птица. Невдалеке фермер окапывал апельсиновые деревца в саду. Монахиня присмотрелась к ребенку. Он по-прежнему кричал, крепко стиснув кулачки, яростно сверкая глазами. Совсем маленький, всего несколько дней как родился.

Сестра Франческа вздохнула и, по-матерински укачивая малышку, бормоча нежные слова, повернулась и направилась к монастырю.

Жемчужно-серый свет первых солнечных лучей пробился через щели в ставнях. Дейзи проснулась с ощущением необыкновенной радости. Сегодня праздник Святого Иосифа. Особенный день. Во время заутрени будут читаться дополнительные молитвы, посвященные покровителю крошечного калифорнийского городишки Сан-Хуан-Капистрано.

Однако сердце восьмилетней Дейзи сжималось от нетерпеливо-радостного ожидания не только в предвкушении праздника. Дело в том, что именно день Святого Иосифа стал невероятно дорогим для нее. Сегодня в Капистрано возвращались ласточки.

Девочка не помнила, когда впервые она увидела тучи птиц, стремившихся на сушу со стороны Тихого океана. Казалось, они заслоняли собой солнце и наполняли воздух шумом крыльев. Сейчас Дейзи помнила лишь благоговейный восторг. Светлую радость и невыразимое счастье.

Они были так прекрасны, так грациозны, и… и так свободны! И Дейзи поняла, что чудеса действительно бывают. Сестра Доминика, старая и ужасно строгая, на чьем попечении находилась Дейзи вместе с остальными двадцатью питомицами, не раз твердила им это. Чудом было появление Девы Марии перед Святой Бернадеттой. Чудом было превращение Спасителем воды в вино. Но это чудо было первым, которое предстало глазам Дейзи, – стаи щебечущих ласточек, возвращавшихся каждый год в один и тот же день и почти в тот же час.

Но было еще слишком рано – половина шестого. Маленькие, свернувшиеся клубочком девочки мирно спали в постелях, расставленных в скудно обставленном дортуаре[1].

Пройдет еще не меньше получаса, прежде чем колокольчик сестры Доминики вырвет их из блаженного сна.