Богини Колизея. Любовь и кровь

— Куда прешь, сын раба? — раздался над ухом ланисты [1] Гая Федрины грубый мужской голос, и тот вздрогнул, приходя в себя. Великий Юпитер! Он чуть не налетел на самого претора [2] Марка Валерия Максима и его сына — префекта претория [3], шедших навстречу в сопровождении ликторов [4] почетной охраны. И что за манера у знати лезть в самую толчею римских улиц, вместо того чтобы передвигаться по городу в носилках, как подобает членам одного из самых богатых семейств Рима?

Стараясь не выдать крамольных мыслей, ланиста изобразил на лице сладчайшую из улыбок, весьма резво для своих габаритов скользнул в сторону и, рассыпавшись в извинениях, согнулся в поклоне. Еще не хватало быть побитым за непочтительность на глазах у десятков римлян, образующих бурную реку человеческих тел, текущую по улице во всех направлениях. Каждое мгновение то тут, то там возникали маленькие буруны у цирюлен, таверен или бродячих жрецов незнамо каких богов, наводнивших город. Свою долю в общую сумятицу вносили всадники [5] и носилки, которые тащили дюжие рабы всевозможных оттенков кожи — от золотистой до иссиня-черной.

Дождавшись, пока важные персоны пройдут мимо, Федрина тяжело вздохнул и сердито зыркнул на сопровождавшего его раба — не скалит ли тот зубы, но хитрая бестия склонился в поклоне еще ниже своего господина, и ланиста при всем желании не мог рассмотреть выражение его лица. Отвесив на всякий случай рабу затрещину, тучный хозяин «Звериной школы», побрел дальше, проклиная в душе всех и вся.

Сегодня явно не лучший день в его жизни. Мало того, что гнусная шавка, обожаемая ненавистной супругой, нагадила в его новые башмаки, так его еще вызвал Гней Рутилий, организовывавший гладиаторские игры еще при Веспасиане — отце нынешнего императора Тита, да продлят боги его жизнь! — и сообщил потрясающую новость. В связи с грядущим завершением строительства восьмого чуда света — амфитеатра Флавиев — Цезарь собирается устроить потрясающий воображение праздник, рассчитанный на сто дней. Сто дней!

От восторга Федрина чуть не взвизгнул, но потом снова погрустнел.

Конечно, это шанс, которого иные ждут всю жизнь: его, владельца небольшой школы венаторов, [6] пригласили принять участие в грандиозном событии, о котором вся Империя будет вспоминать на протяжении десятилетий! Какая реклама!! Какие перспективы!!! Случай показать мастерство охотников «Звериной школы»; лазейка, через которую он пролезет в круг избранных! Пусть у него не гладиаторы, а венаторы, которых выпускают сражаться днем, оставляя вечер для любимцев публики, но и его парни тоже кое-чего стоят! Недаром владельцы амфитеатров в Арле и Помпеях купили у него недавно сорок шесть лучших охотников! Еще вчера он буквально раздувался от гордости за такую сделку — и на тебе! — тут же оказался наказан богами: кого теперь ему выставить на венацио [7]? Ох, лучше не думать…

А тут еще негодяй Рутилий, который (из достоверных источников точно известно!) презирает бои с животными, с ухмылкой заявил, что принцесс ждет доселе невиданного зрелища! Ну что он может показать такого, чего еще не было на арене?

Ланиста даже застонал от досады. Со львами его венаторы дрались, с дикими кабанами дрались, даже носорога один раз привезли, хоть он и передавил по дороге кучу рабов. Чтобы покрыть убытки, понесенные торговцами, поставляющими зверей для римских арен, тогдашнему эдитору [8] пришлось выплатить обществу «Таврески» немалую премию, которую он до сих пор припоминает Федрине.

Так, что дальше? Леопарды из Африки были, медведи были, страусы были. Быков на арене вообще как на дворняге блох. Бегемотов и крокодилов еще Марк Эмилий Скавр выставлял больше сотни лет назад. Сейчас, вон, по случаю привезли два десятка невероятного размера псов откуда-то с севера, то ли из Британии, то ли еще откуда подальше…

Ну и что он с этими исчадиями ада может эдакого придумать? Может, его парней безоружными против них выпустить? Нет, не пойдет — псы их в момент загрызут. Шутка ли — кобели размером с теленка! А может натравить волкодавов на медведей или львов? Тоже не славно — недавно на торжествах, посвященных вступлению Домициана — младшего брата принцесса — в консульскую [9] должность уже было подобное. Да Тит его за это в каменоломнях сгноит! Далеко пойдет венценосный выскочка: еще недавно его папашу, до того как тот стал божественным Веспасианом, «ослятником» дразнили, а теперь благодаря Фортуне и преданным легионам ишь как вознесся! Цезарь, принцесс, император, Великий Понтифик, [10] Отец Отечества! [11] Язык сломаешь, храни его боги от всякой напасти!