Богинями мы были и остались

Я опоздала почти на час и теперь стояла перед дверью, не решаясь позвонить. Зря говорят, что догонять и ждать хуже всего на свете. По мне, лучше томиться ожиданием, чем опаздывать. Куда бы то ни было. Очень часто я просыпаюсь среди ночи с паническим ощущением, что опаздываю — лоб покрывается испариной, коленки начинают дрожать, словно я действительно бегу, торопясь, спотыкаясь, бегу к своей цели. Господи, знать бы, что за цель такая! Мне хочется вскочить с кровати и мчаться через весь город, через всю страну, сквозь вселенную и время. Но я не знаю дороги. Поэтому засыпаю снова.

Отдышавшись немного, я все-таки нажала кнопку звонка. Дверь мне открыла пожилая женщина в деловом костюме, но с полотенцем на голове.

— Проходите, пожалуйста, вы вместо Клары?

— Я насчет квартиры, вы мне звонили вчера. Я Марина.

— Да-да, хорошо, — невпопад согласилась хозяйка и крикнула, исчезая в глубине квартиры: — Возьмите там тапочки.

Я быстро скинула заляпанные кроссовки и переобулась.

— Как, вы сказали, вас зовут? — снова возникла она в коридоре.

— Марина, — повторила я и попробовала оглядеться, но женщина выключила свет и потащила меня на кухню.

— Вообще-то Клара обещала, что вы будете к часу, — мягко попеняла она, — у меня не так много времени. Я обычно сама в салон езжу, когда бываю в командировках. Но тут уж решила убить двух зайцев сразу. У меня сейчас важная встреча. Так что не обессудьте, если нам придется прерваться…

Она все говорила и говорила, и остановить ее не представлялось никакой возможности. Я затосковала окончательно и бессмысленно пялилась на свои ноги, обутые в чужие тапочки. Обидно, конечно, меня постоянно путают с кем-то и принимают за кого угодно — от слесаря и детского врача до грабителя. Я привыкла, но все равно обидно. Вчера по телефону эта фифа казалась такой смиренной и покорной, мне сразу удалось взять инициативу в свои руки и выяснить все подробности относительно квартиры. Обычно клиенты не любят распространяться в телефонном разговоре об этом, наводят столько туману, будто не жилплощадь собираются продать, а толкнуть мне ворованную «Джоконду». Но Светлана Николаевна раскололась быстро, и спустя несколько минут я узнала, что квартира в Южном Бутове ей досталась по наследству от бывшего мужа, что все документы в порядке и полгода после его смерти (обязательный срок) давно прошло. Еще ее тихий голос сообщил мне, что сама Светлана Николаевна неместная, приезжает в Москву по делам (мне тогда сразу представилась тучная тетка, бегущая с поезда прямо на вещевой рынок в Лужниках, а потом обратно на вокзал), что времени у нее мало и она будет очень признательна, если я подъеду завтра после одиннадцати. Сговорились на два. Сейчас почти три, и это не самый большой мой промах. Тетку я недооценила и сейчас тосковала, представив долгую борьбу за каждый сантиметр этой квартиры. По лицу Светланы Николаевны, холеному и сытому, по ухоженным рукам и махровому полотенцу, под которым терпеливо дожидались своей участи ее волосы, было понятно — такая своего не упустит и чужое заодно прихватит.

— Так что же мы сидим, милочка! — спохватилась она между тем. — Ко мне с минуты на минуту придут.

— Я уже пришла, — невпопад сказала я.

— Это я вижу, милочка, — хмыкнула хозяйка, — но меня сегодня должны посетить не только вы.

Господи, она выглядела и вела себя, словно была преподавателем консерватории. А мне вчера сказала, что работает на заводе и зарплату очень давно не платили, в связи с чем она готова продать свое наследство как можно быстрее и сумма не имеет значения.

— Мне бы хоть что-то получить, хоть долги раздать, — плакалась эта актриса по телефону.

А сейчас сидит, ножкой покачивает нетерпеливо, в ушах серьги дорогие в такт болтаются.

— Меня Мариной зовут, — напомнила я.

— Я поняла, милочка, — досадливо поморщилась хозяйка, — давайте приступим.

— Давайте, — легко кивнула я, — мне надо квартиру осмотреть. Ну и документы, конечно.

Лицо женщины стало крайне напряженным, и я догадалась, что она наконец поняла, с кем имеет дело.

— Так вы агент? Марина, которая агент, да? Что же вы молчите?

Она оглядела меня внимательнее, настороженным и цепким взглядом человека, который знает цену себе и другим. Оно и понятно, что Светлане Николаевне и в голову не могло прийти, что я риелтор. Видимо, это красивое, модное слово связано для нее с чем-то более престижным, нежели мои джинсы и затрапезные кроссовки. И моя буйная прическа а-ля Джон Леннон не подразумевает деловитости и собранности, которые, по мнению Светланы Николаевны, должны быть присущи агенту. Словом, я всем видом не оправдывала ее надежд на встречу с понимающей, стильной, современной бизнес-леди.

— Сейчас, Мариночка, я принесу вам бумаги, — справилась с собой хозяйка и удалилась в глубину комнат.