В боях за освобождение Румынии, Венгрии, Чехословакии

Стояла обманчивая, хрупкая прифронтовая тишина. Последние отблески дня уже погасли, но в небе еще не зажглись звезды. Накинув на плечи кожанку, я шагнул из хаты в сгущавшиеся сумерки. Воздух, насыщенный на росных травах, на ароматах лесов, раскинувшихся вдоль Вислы, приятно бодрил. Со стороны реки доносился глухой гул артиллерийско-минометной канонады. Горизонт вспарывали сполохи далеких пожаров.

Где-то правее нас гудели бомбардировщики, идущие на Варшаву, за которую еще цеплялись гитлеровцы.

Варшава… Более тысячи километров прошла за месяц конно-механизированная группа 1-го Белорусского фронта, которой мне довелось командовать. И весь месяц шли упорные бои. Прорвавшись в глубокий оперативный тыл противника, мы громили его резервы, взаимодействуя с главными силами фронта, наступающими с востока, окружали и уничтожали крупные немецкие группировки, дезорганизовывали тылы и управление войсками. Так, с боями мы вышли к реке Висла. Взяли острова, лежащие между городом Карачев и устьем реки Вельче. Впереди была Варшава. Мы уже строили себе планы о том, как после форсирования Вислы двинем на Берлин. Но, к сожалению, нашим планам не суждено было сбыться. Нас ожидали новые дела, на совершенно другом направлении.

Неожиданно я получил приказ командующего фронтом Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского: сдать участок обороны I-й Польской пехотной дивизии и к утру 24 августа сосредоточить 4-й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус в районе Люблин — Любартовск и быть в готовности к погрузке в железнодорожные эшелоны. Другие корпуса группы выводились во второй эшелон фронта и оставались в его составе.

Я вызвал начальника штаба генерала Пичугина Николая Александровича, отдал необходимые распоряжения войскам. Затем, накинув кожанку на плечи, вышел из хаты, чтобы подышать свежим воздухом. «Да, Варшаву будут освобождать другие, — думал я, вслушиваясь в гул самолетов, идущих на Варшаву, — а наш путь на Берлин удлиняется…»

— Идут на Варшаву, пан генерал, — прервал мои мысли чей-то голос, раздавшийся у ближайших хат.

— Так ест, так ест, землоты. Надшедл час, да-да, час расплаты настал, — согласился тот, кого назвали паном генералом.

Они прошли мимо меня и остановились у входа в домик. Адъютант встретил их и показал в мою сторону. Ко мне подошел офицер связи капитан Васильев и доложил, что прибыл командир I-й Польской пехотной дивизии.

— Генерал Войцек Бевзнюк, — представился комдив.

В отлично сшитой шинели, подтянутый, в щегольски одетой конфедератке, генерал произвел на меня приятное впечатление. Мы зашли в хату и склонились над картой. Нам предстояло кое-что уточнить, выслушать мнение друг друга. В ходе нашей работы он проявил себя командиром мыслящим и решительным, хорошо ориентировался в боевой обстановке, правильно понимал все вопросы, которые нам надлежало решить. Возникшие было у него сомнения в целесообразности занятия островов посередине Вислы удалось быстро рассеять, так как, на наш взгляд, эти острова в последующем должны были оказать нам немалую помощь при форсировании реки.

Было уже далеко за полночь, когда мы закончили работу, и все почувствовали потребность сменить рабочий стол на обеденный. Генерал Бевзнюк предложил за ужином бутылку английского виски «блэк энд уайт».

— Мы называем это виски «аковец». Дрянь, но приходится пить. Война…

Мы знали, что «аковцами» называют солдат армии Крайовой — подпольной военной организации, которая подчиняется польскому эмигрантскому правительству в Лондоне. В ней было немало контрреволюционных элементов.

— В таком случае, вернее ориентироваться на нашу «Московскую», — не то в шутку, не то серьезно сказал полковник Карев.

— Так ест, товажишко, «Московская» — дело верное, — отозвался генерал. Он обычно начинал фразу по-польски, а затем переходил на русский язык, лишь изредка вставляя польские слова.

— Москва — наша надежда, — сказал он уже совершенно серьезно. — А за армию Крайову нам надо бороться, хотя она сильно скомпрометировала себя во время Варшавской авантюры. В ней немало и честных патриотов, которые нас поддержат.

1 августа 1944 года армия Крайова начала восстание в Варшаве. Не подготовленное материально и не согласованное с советским командованием, оно было обречено на провал. Многие тысячи польских патриотов, слепо идущих за армией Крайовой, стали жертвой этой авантюры.