Боевой дракон

В земле Крэхин, в самом сердце темного континента, в храме Бога Камня, подле длинного ящика из черного дерева стояли три человека с суровыми лицами. Их глава, огромный мужчина футов шести ростом или больше, кивнул верховным жрецам Бога Камня, стоящим перед ними. Одежду жрецов составляли головной убор из перьев и кожаный фартук, расшитый золотом.

– Вы пришли увидеть чудо? – произнес высокий с жестким крэхтским акцентом.

– Мы пришли, как ты велел, о великий Кригсброк.

– Тогда вам посчастливится увидеть все собственными глазами. Знайте же, что власть Величайшего превыше всего в этом мире, ей подчиняются люди, боги и богини.

Жрецы закивали в ответ, но в их темных глазах светилось недоверие. Эти пришельцы принесли много удивительных вещей. Их Повелитель действительно обладал большой силой. Но вернуть Пророка к жизни? Это невозможно.

– Откройте ящик, – приказал Кригсброк.

Верховный жрец щелкнул пальцами, и люди подняли крышку, скрывавшую священный лик «Того Кто Должен».

Кригсброк заглянул внутрь и улыбнулся. Перед ним лежало тело худощавого мужчины чуть старше тридцати лет, умершего от мозгового спазма в кульминационной фазе заклинания. Чернокожее тело не было ни слишком тяжелым, ни слишком легким, волосы все еще завивались тугими локонами, обрамляя массивную голову. Крэхин славился умением сохранять мертвые тела. Тело Пророка было вполне пригодным материалом для магии Величайшего.

– Позвольте? – попросил он все тем же ровным голосом.

Перья головных уборов снова качнулись. Глаза жрецов не выразили ничего, непроницаемые, словно черный горный хрусталь.

Кригсброк кивнул Гулбуддину и Верниктуну, одетым в такую же черную форму, что и он. Они достали флаконы с жидкостями, пакетики с порошками и воронку с длинным горлышком из плохо гнущейся кожи. Верниктун осторожно смазал ее маслом, и горлышко воронки стало гибким.

Под пристальным взглядом жрецов они раскрыли рот давно умершего Пророка и разжали его желтоватые зубы, которые были стиснуты тысячу лет. В открывшуюся глотку ввели горлышко воронки.

Кригсброк извлек из складок своего плаща маленькую книжечку.

Все трое склонились в поклоне, вознося молитвы своему Повелителю. Потом они запели резкие слоги предписанных заклинаний.

Жрецы отступили, содрогнувшись от страшных звуков, исторгаемых устами бледнолицых пришельцев. Воздух в гробнице Пророка сгустился и потемнел. От пола повалил дым. Волоски на руках, ногах и шеях жрецов поднялись, ноздри их раздражал запах плавящегося камня.

Верниктун всыпал в воронку сверкающий черный порошок, наделенный силой самого Величайшего. Первый флакон опустел. За ним последовал второй.

Теперь вперед выступил Гулбуддин с флаконом голубой жидкости, дьявольски пляшущей за стеклом, Кригсброк произнес слова власти, и жидкость заструилась в воронку. Когда обе жидкости и сверкающий порошок, смешавшись, потекли в тело давно умершего Пророка, «Того Кто Должен», изо рта покойника, шипя, поднялся красноватый пар.

В ту же минуту, при еще не умолкшем шипении веществ внутри тела, Кригсброк протянул руку Верниктуну, и тот вложил в его ладонь серебряный флакон. Кригсброк вылил из флакона в воронку бесцветную жидкость.

– Теперь вернем ему могущество.

Вперед выступил Гулбуддин с куском черного мрамора величиной с кулак и положил его на лоб мертвого Пророка. Потом закрыл глаза и плотно сжал губы.

Кригсброк резким голосом произнес короткое непонятное слово, повернувшись к крышке гробницы. Верниктун зажег огонь и поднес его к воронке.

Вспыхнула ослепительная молния. Гулбуддин конвульсивно дернулся, но не выпустил камня, который светился теперь ярко-красным светом. Он осторожно прижимал его ко лбу лежащего в гробу трупа.

Мертвец вздрогнул и зашевелился. Ребра поднялись и опустились. Ноги дернулись. Рука высунулась наружу.

Кригсброк разжал древние зубы. Верниктун вынул воронку. Красное тягучее вещество потекло изо рта мертвеца. И молитвы жрецов внезапно заглушил дикий вопль, вырвавшийся из давно мертвой глотки, страшный рев, пробравший до костей всех, кто находился в помещении, визг, оповещавший о приходе новой жизни в тело, которое уже никогда не должно было шевелиться.

Гулбуддин отступил назад. Мертвый рот закрылся только тогда, когда красное вещество вытекло. Пророк сел.

Верховный жрец вытаращил глаза. Случилось то, что обещали бледнолицые люди. Затем, полностью разинув рот, чернокожие повалились на колени.

– Воспоем любовь Айота Гол Диба! – пели они, – воспоем милость «Того Кто Должен»!

Трое из Падмасы обменялись улыбками. Работа пошла.

Накануне шел снег, и теперь в Чаще лежал ровный белый ковер по щиколотку глубиной. Драконье дыхание огромными облаками поднималось в морозный воздух. Драконы рубили молодые дубки и ясени на дрова. Они работали большими трофейными топорами, некогда принадлежавшими троллям. Щепки с певучим свистом разлетались в разные стороны.