Блокада

Юрий Воронов

Блокада

Ленииздат

1977 год

* * *

Опять война,

Опять Блокада, -

А может, нам о них забыть?

Я слышу иногда:

«Не надо,

Не надо раны бередить.

Ведь это правда, что устали

Мы от рассказов о войне.

И о блокаде пролистали

Стихов достаточно вполне».

И может показаться:

Правы

И убедительны слова.

Но даже если это правда,

Такая правда

Не права!

Я не напрасно беспокоюсь,

Чтоб не забылась та война:

Ведь эта память - наша совесть.

Она, как сила, нам нужна.

В школе

Девчонка руки протянула

И головой -

На край стола.

Сначала думали - уснула,

А оказалось:

Умерла.

Ее из школы на носилках

Домой

Ребята понесли.

В ресницах у подруг

Слезинки

То исчезали, то росли.

Никто

Не обронил ни слова.

Лишь хрипло,

Сквозь метельный стон,

Учитель выдавил, что снова

Занятья -

После похорон.

Книги

Мы, чтоб согреться, книги жжем.

Но жжем их,

Будто сводим счеты:

Те, что не жалко, - целиком,

У этих - только переплеты.

Мы их опять переплетем,

Когда весну в апреле встретим.

А не придется -

Вы потом

Нас вспомните

По книгам этим...

* * *

Сверху видно,

Как сброшенный им же фугас

Превращает

Дома ленинградские

В груды.

Только жаль,

Что пилоту не видно оттуда

Наших лиц,

Наших сомкнутых губ,

Наших глаз.

Он бы столько увидел!

Ленинградки

Что тяжелее тех минут,

Когда под вьюгой одичалой

Они

На кладбище везут

Детей, зашитых в одеяла.

Когда ночами снится сон,

Что муж навстречу

По перрону...

А на пороге почтальон,

И не с письмом,

А с похоронкой.

Когда не можешь есть и спать

И кажется, что жить не надо...

Но ты жива.

И ты опять

Идешь

На помощь Ленинграду.

Идешь, сжимая кулаки,

Сухие губы стиснув плотно.

Идешь.

И через грудь платки,

Крест-накрест,

Лентой пулеметной.

После зимы

Чтоб знать, кто выжил,

Пишем всем знакомым,

А вот ответы

Редкие идут.

Нам больше отвечают управдомы:

«Все умерли... На фронте... Не живут...»

И вдруг

Письмо от бывшего соседа:

«Хожу с трудом, но это не беда.

На днях пойдет трамвай,

И я заеду...»

Трамвай пойдет опять -

Вот это да!

Братская могила

Над ним

Оркестры не рыдали,

Салют прощальный не гремел.

Поскольку досок не достали,

Он

Даже гроба не имел.

И даже собственной могилы

Ему

Не довелось иметь.

У сына не хватило б силы:

Его бы тоже

Сбила смерть.

Но тут

Другие люди были,

И сын

Пошел с лопатой к ним.

Все вместе

К вечеру отрыли

Одну могилу - семерым.

И знали люди,

Обессилев

И завершив печальный труд:

Могилы общие в России

Недаром

Братскими зовут.

* * *

Заснешь -

И могут смолкнуть пушки,

Растает холод, будто не был,

И вместо ледяной подушки -

Горячая буханка хлеба.

Проснешься -

А в тебя опять

Их дальнобойные колотят.

У нас в палате

Минус пять,

Уже четвертый день

Не топят.

Мы бредим

Хлебом и теплом.

И все ж, весна,

Ты будешь нашей!..

Смотрите,

Хлопья за окном

Летят, как лепестки ромашек!

Комсомольцы бытовых отрядов

Бывает так:

Когда ложишься спать,

Тревожишься за завтрашнее дело,

А по утру

От слабости не встать,

Как будто к простыне примерзло тело.

А рядом.

Ни соседей ,ни родни.

И ты лежишь,

В спасение не веря.

И вот тогда

К тебе придут они,

Взломав не без труда

Входные двери.

И ты отдашь им карточку на хлеб,

Ещё боясь,

Что могут не вернуться.

Потом поймешь,

Что был ты к людям слеп,

И губы

Виновато улыбнутся.

А в печке затрещит разбитый стул,

И кто-то за водой,с ведром на санках.

И кто-то ночью,

Словно на посту,

Подбросит щепок в дымную времянку.

Они добром и словом врачевали

Бойцы из Бытотряда над Невой.

Ведро воды - и люди вновь вставали

Пусть говорят,что нет воды живой!

* * *

На Литейный

Снаряды ложатся,

Искалечен некрасовский дом,

Старику

Помогают подняться

Две дружинницы

С красным крестом.

Только сдавленный шепот:

«Не надо» -

Как свеча

Полыхнул и погас...

Мы

Воронки от этих снарядов

Заровняем землей

Через час.

Похороны

Тяжело,

Потому что нами

Занялись и мороз, и вьюга.

Потому что земля как камень.

Потому что хороним друга.

Мы хороним тебя без гроба,

Без цветов, без речей, без плача

И не скажем ни слова, чтобы

Оправдаться.

Нельзя иначе.

Нам,

Тебя хоронящим людям,

Ты обязан простить все это.

Если ж вдруг

Мы тебя забудем,

Вот тогда нам прощенья нету.

Камни

Нам пишут:

«Будьте стойки, как гранит!...»

Но память

Этих строк не сохранит.

Не потому,

Что стертые слова.

Не потому,

Что стоптано сравненье.

Бывает,

И осенняя трава

В глаза ударит

Свежестью весенней.

Не потому,

Что к слову здесь мертвы, -

Нужней, чем тут,

Оно нигде не будет!

Но без людей

И каменные львы,

И мрамор зданий,

И гранит Невы

Не поднимали б к солнцу головы...

...О, камни!

Будьте стойкими, как люди!

* * *

Я забыть

Никогда не смогу

Скрип саней

На декабрьском снегу.

Тот пронзительный,

Медленный скрип:

Он как стон,

Как рыданье,

Как всхлип.

Будто все это

Было вчера...

В белой простыне -

Брат и сестра...

Ленинградские деревья

Им долго жить -

Зеленым великанам,

Когда пройдет

Блокадная пора.

На их стволах -

Осколочные раны,

Но не найти рубцов от топора.

И тут не скажешь: Cохранились чудом.

Здесь чудо или случай

Ни при чем...

Деревья!

Поклонитесь низко людям

И сохраните память

О былом.

Они зимой

Сжигали все, что было:

Шкафы и двери,

Стулья и столы.

Но их рука

Деревьев не рубила

Сады не знали

Голоса пилы.

Они зимой,

Чтоб как-нибудь согреться -

Хоть на мгновенье,

Книги, письма жгли.

Но нет

Садов и парков по соседству,

Которых бы они не сберегли.

Не счесть

Погибших в зимнее сраженье.

Никто не знает будущих утрат.

Деревья