Блеск жемчуга

Хайленд парк

Даллас, Техас

Суббота, 5 июня 1993 г.

- Мы со Стивеном решили все-таки не жениться.

Это потрясающее заявление Алисон Париш Уитакер сделала перед пятью своими самыми любимыми и близкими родственниками, собравшимися в большом зале особняка Уитакеров. По ее просьбе - она сказала им, что собирается сообщить нечто важное, - сюда пришел ее отец, дедушки и бабушки.

Любое событие в жизни Алисон было для них важным; начиная с момента появления на свет она стала средоточием их жизни и объектом безрассудной любви. Они хотели, чтобы у нее было все самое лучшее - ничем не омраченная жизнь, безмерное счастье, любовь, - а взамен они хотели только одного: чтобы судьба не отобрала у них Алисон так же рано, как ее мать. Но несмотря на все их заботы и беспокойство, за свои двадцать семь с половиной лет Алисон уже не раз была на волосок от гибели.

Разрыв Алисон с женихом трудно было бы назвать вопросом жизни и смерти, однако семья была склонна рассматривать его именно в этом ключе; родственники полагали, что Стивен сможет быть ей такой же надежной защитой, как и они, причем долгое время после их смерти, а самое главное, он никогда не предъявит к ней таких требований, которые могли бы убить ее так же, как ее мать; трое его братьев вполне могли снабдить род Джентри необходимыми потомками, а так как лично Стивен не видел особого смысла в обеспечении своего бессмертия посредством детей, то никогда не потребовал бы от Алисон ребенка.

Разрыв помолвки Алисон Париш Уитакер и Стивена Уорта Джентри означал и то, что четыре самых крупных состояния «штата одинокой звезды» никогда не сольются в одно. Впрочем, как раз это родственников Алисон и не волновало - Париши и Уитакеры лучше многих других понимали, что само по себе богатство не приносит счастья.

- Дорогая, что стряслось? - вымолвила наконец Полин Уитакер, нарушив последовавшую за сообщением Алисон гробовую тишину. - Неужели Стивен…

- Нет, ба, - успокоила ее Алисон, - это мое решение. Я сообщила о нем Стивену только вчера вечером.

- Но почему, дорогая моя?!

Этот спокойный и логичный вопрос задал Дуглас Уитакер, ее дедушка по отцовской линии. На его лице изобразилось то же изумление, что и у всех присутствующих.

«А как же любовь?» - могла бы спросить их Алисон, но промолчала.

Почему то Алисон не могла признаться деду, что она мечтает о романтической любви, любви к ней, а не ее состоянию, как не могла признаться и в том, что Стивена гораздо больше волнует проблема венчания капиталов, чем какая то любовь.

Невинно пожав плечами, она дала самый расплывчатый ответ, на который была способна:

- Я просто решила, что еще не готова к браку. Конечно, это не совсем прилично, особенно учитывая близость срока, но я ничего не могу поделать.

- Ничего нет странного в том, что перед венцом невеста трусит, - заметила Айрис Париш. - Итак, ты абсолютно уверена, что хочешь разорвать помолвку?

- Да. Это не сиюминутная прихоть. Я долго размышляла над этим, пока мне не позвонил мой издатель.

- А он звонил? - спросил Роберт Париш. И, ласково улыбаясь внучке, так похожей на любимую и утраченную им дочь, поинтересовался: - Они хотят, чтобы ты сделала еще один альбом о Техасе?

- Хотят, только не о Техасе.

Алисон уперлась взглядом в сложенные на коленях ладони. На первый взгляд, они были аккуратно сложены, как и полагается воспитанной девушке, на самом же деле - сжаты изо всех сил. Ее взгляд остановился на блестящем серебряном браслете на левом запястье. Это было не простое украшение, надеваемое по торжественным случаям, - эту вещь она не снимала никогда.

На медицинском браслете Алисон малиновыми буквами было выгравировано зловещее напоминание о том, что здоровье его обладательницы отличается особой хрупкостью. Глядя на знакомые до боли буквы, она пыталась совладать с другой, не менее пугающей информацией, по сравнению с которой то, что свадьба десятилетия в Техасе отменяется за две недели до того, как невесте предстоит пройти по украшенному гардениями проходу в церкви, была невинной шуткой. То, что собиралась сделать Алисон вместо замужества, не покажется собравшимся ни безопасным, ни радостным.

Алисон сделала глубокий вздох и, оторвав глаза от браслета, произнесла наконец:

- Они хотят, чтобы я сделала книгу о Гонконге. Как она и ожидала, при слове «Гонконг» среди потрясенных родственников снова воцарилась тишина. Однако случилось и то, чего она не могла предвидеть - все четверо старших родственников разом, словно сговорившись, недовольно посмотрели на ее отца.

Сколько Алисон себя помнила, всегда, когда предстояло принять решение о ее судьбе, исполнялся установившийся ритуал: она излагала свое желание, дедушки и бабушки высказывали свою озабоченность ее поведением, и только потом в дискуссию вступал ее отец. Насколько Алисон могла припомнить, никогда еще ни родителям Гарретта Уитакера, ни родителям его покойной жены не удавалось узнать его мнение до того, как высказались они - потому что он практически всегда становился на сторону своей дочери.