Блеск и нищета шпионажа

Блеском и нищетой поражены все профессии, это касается не только почтенных куртизанок. Одни хирурги великолепно трансплантируют сердце, другие забывают скальпель в кишках, одни пилоты штурмуют космос, другие по разгильдяйству врезаются в дерево, а политики… в общем с ними тоже все ясно. И так везде в той или иной степени.

Шпионская профессия предмет особой секретности, вокруг которой существует масса домыслов и предубеждений. В собственном стане шпионы носят гордое звание разведчиков, а разведчики противника по традиции считаются шпионами. Впрочем, разницы тут никакой нет, скорее это эмоциональная окраска. Разведка или шпионаж охватывает самые широкие сферы человеческой деятельности: тут и войсковая разведка, когда требовался «язык», и космическая разведка, и авиаразведка, и научно-техническая, и электронная, и наружное наблюдение, и подслушивание, и политическая разведка с вербовками и перевербовками… черт ногу сломит во всех видах шпионской деятельности.

Да и отношение к ней разное: одни делают культ из шпионажа, восхищаются Джеймсом Бондом или Штирлицем (оба не имеют с реальностью ничего общего), других при слове «шпионаж» начинает трясти, и они валят все политические и экономические трудности в стране и мире на зловредные спецслужбы. Почти всем свойственно невежество в делах разведки. Профессионалов это раздражает, хотя интуитивно они на стороне тех, кто славит: это утоляет амбиции героев невидимого фронта, обреченных обычно на неизвестность.

Но почему мы неспособны встать на срединный путь? Почему восстаем против принятия блеска и нищеты как естественных соседей? Разве бывают герои без недостатков и разве не сверкают даже в отпетых негодяях искры добродетели?

Разведка весьма часто совершает просчеты, самый поразительный пример — это перестройка в СССР, которую не смогли предвидеть ни ЦРУ, ни КГБ. К тому же разведка не самостоятельное учреждение, а подчинена политическому руководству, это и хорошо, и плохо. Представим себе, что Сталин после каждого донесения Зорге о предстоящем вторжении Гитлера в СССР (а таких сообщений было несколько) объявлял бы всеобщую мобилизацию и выдвигал бы дивизии к западным границам. И наоборот, скептицизм Сталина в отношении многочисленных сообщений агентуры о предстоящей войне привел к быстрому продвижению германских войск к Москве, растерянности и множеству военнопленных.

В поисках оправдания войны с Ираком политическое руководство США и Великобритании вынудило свои разведки пойти на фальсификацию и приписать Саддаму самые зловещие планы, которые до сих пор на подтвердились. Впрочем, все уже забыли об этих фальшивых предлогах, а ситуация в Ираке продолжает дестабилизировать весь регион.

Блеск и нищета.

Мне довелось кое-что подсмотреть и в разведке, и в жизни.

И не только и не столько фасад, сколько подноготную, когда «друг народа» на деле — взяточник, а пьяница и прощелыга внезапно оказывается героем. Шпион как человеческая фигура постоянно был главным объектом моего интереса. Как сказал один известный писатель: «Душа шпиона — это некоторым образом слепок с нашей души».

Шпионаж бывает героическим, чего стоит хождение по лезвию ножа Дмитрия Быстролетова, игравшего порой роли и английского лорда, и венгерского графа, или партизана-разведчика Николая Кузнецова, выдававшего себя за немецкого офицера!

Шпионаж бывает драматическим. Многие советские разведчики кусали губы, когда Центр приказывал им рапортовать о благотворном влиянии речей генеральных секретарей КПСС на развитие международных событий.

Шпионаж имеет и комический ракурс: «Связная была одета в красный купальник со звездой на груди и держала в руках газету «Правда». «Который час?» — спросил Штирлиц. — «Я забыла часы на Лубянке». Это был пароль».

О шпионаже приятно пофилософствовать, как это сделал Иосиф Бродский в эссе о Киме Филби (признаюсь, что я совершенно ничего не понял, — мозги, видно, еще не дозрели). Поэт Томас Стернз Элиот определял разведку, как «wilderness of mirrors» — пустыню зеркал или, если проще, множество зеркал. О, эти бесконечные зеркала, отражающие лишь по кусочку истины! Как неимоверно сложно соединить фрагменты в одну связную картину, учитывая при этом, что правительство перегружено сведениями из других ведомств, и нужно стремиться к проклятой лапидарности, хотя душа стремится к «Войне и миру».

Где ты, Истина? Или прав Пушкин, утверждавший, что правды нет, а есть любовь и воля?

Но я пытался что-то нащупать среди блеска и нищеты, заранее зная, что смогу взглянуть лишь на кусочек айсберга, затаившегося в темных глубинах.

Я пытался…

Дорога в ад, как известно, вымощена лучшими намерениями.