Благословенная музыка

Лау нигде не останавливаются подолгу. Приход караванов предвосхищает тёплый ветер, и на следующий день на дороге появляются огромные ящерицы. Они тянут повозки, а маленькие погонщицы пляшут вокруг и звенят в бубны.

Лау приносят веселье. От радостных улыбок даже дождь перестает плакать. Многие говорят, что Лау дали в сердцах приют странствующим светилам и, сожженные изнутри их светом, позабыли о родине.

Однажды караван пришел на землю, где больше века длилась зима. Никто, кроме королевского чародея, не помнил, откуда налетел холодный ветер. Старик рассказывал, как прадед нынешнего правителя молил вселенную о смелости. Она прислушалась и исполнила его желание, но вместе со страхом из молодого сердца ушли и нежность, и любовь.

Бесстрашие принесло королю немало побед, и люди, вдохновленные подвигами вождя, стали стремиться походить на своего правителя. Однако прошли годы, поколения сменились, и превратившиеся в отражения почитаемого владыки подданные тоже разучились любить. Огонь пылавшего над этой землей светила больше не мог согреть их бесчувственные сердца — те превратились в льдинки, и холодный ветер заиграл ими, как колокольчиками.

Зимняя музыка показалась жителям прекрасной. Они назвали её Благословением.

Не зная об этом, Лау спросили у чародея разрешения остановиться в городе, и старик неохотно им позволил.

Странники разбили на площади перед замком палатки и устроили ярмарку. Мелодии и смех наполнили улицы: музыканты играли, жонглёры кидали друг другу яркие шары, акробаты кувыркались, трюкачи выдували изо ртов огонь, а погонщицы танцевали и пели. Веселье Лау было таким искренным и лучистым, что даже снег на площади начал таять.

Горожане радовались вместе с гостями — холодный ветер, позабыв звенеть сердцами-стекляшками, тоже завороженно наблюдал чужой праздник.

Благословенная музыка стихла.

Все в замке встревожились, когда исчез вечный перезвон ледяных колокольчиков. Старый король спросил чародея, в чём же может быть дело, и тот сердито ответил, что это легкомыслие странствующего народа отвлекает зиму от дел, и музыка вернётся, едва караван отправится дальше. Молодой принц, спрятавшись за гобеленом, подслушал их беседу и решил во что бы то ни стало увидеть необычных Лау. Он тайком выбрался из замка и поспешил на площадь.

Как же Сай Кагарим растерялся, оказавшись в веселившейся толпе!

Никогда раньше он не видел столько улыбок, не слышал такого открытого смеха, не чувствовал подобной искренней радости! Барабаны стучали, дудки пищали, ребеки скрипели, а люди плясали до тех пор, пока не садились на землю от изнеможения. Дети глазели на фокусников, девушки смотрели на метателей ножей, мужчины состязались с силачами, а старики хохотали над кукольными представлениями, словно разом сбросили с плеч все года.

В центре площади горел большой костёр, и вокруг него танцевали пары. Между ними то и дело мелькали меднокожие погонщицы-искры в пёстрых юбках, с тяжелыми браслетами на хрупких запястьях и босых ногах. Одна из девушек показалась Сай Кагариму и вовсе языком пламени — так неистово она кружилась, утопая в своих алых, оранжевых и жёлтых накидках.

Принц захотел подойти к ней, но, стоило ему приблизиться, танцовщица встряхнула бубном и спряталась среди подруг.

Сай Кагарим бросился следом.

Какое-то время они играли среди людей в прятки. Точно светлячок, Лау ускользала, едва принц оказывался рядом. Девушка манила его за собой, дразнила, называла шутливыми прозвищами и счастливо улыбалась. Молодой человек и сердился на неё, и не мог не смеяться в ответ: она была легкой, чарующей и пьянящей — ни разу принц не встречал никого похожего. Лау захватила его мысли целиком.

Он настиг её у костра и поймал за руку.

— Я — Киба, — обернулась девушка. — А ты?

— Сай Кагарим.

Принц накрыл пальцы Кибы ладонью и почувствовал, как его рука, всегда ледяная, вдруг стала чуточку теплее.

— Пойдем танцевать, — сказала девушка и нырнула в кольцо кружившихся пар.

Киба и Сай Кагарим веселились до вечера. Молодой человек не отходил от неё ни на шаг и ловил каждое слово, каждый взгляд, каждую улыбку. Девушка отвечала ему взаимностью и внимательно слушала истории об охотничьих подвигах и состязаниях в езде на волках. Они понравились друг другу, и на прощание принц поцеловал тёплые ладони Кибы:

— Скажи, как долго караван пробудет в городе?

— Мы уедем через день.

— Позволишь ли ты увидеть тебя завтра?

В ответ Киба загадочно приложила палец к губам и затерялась среди музыкантов.

В смятении Сай Кагарим возвращался в замок и только у ворот заметил, что идёт не по снегу, а по сырому песку, пропитавшемуся талой водой. Ночью молодому принцу приснилось, как над холодной землей светило улыбается теплу Лау.

Утром молодой принц выглянул в окно и увидел, что в замковом саду сошел снег, а на яблонях появились маленькие почки. Радостно вскрикнув, Сай Кагарим поспешил к старому королю.