Благословение небес

Когда двигатель, находящийся под правым крылом, задымился, выпуская тонкую, темную, густую струю, Элен заглянула в окно, защищенное отшлифованным оргстеклом, увидела кучевые облака, уносящиеся прочь, в высоту, и подумала, что умрет. Откуда-то из недр фюзеляжа послышался тяжелый удар – самолет накренился, как игрушечный кораблик, в который попали камнем, а мужчина, сидевший впереди, приподнялся над откидным столиком и вскрикнул тонким, срывающимся голосом: «Мама!» Появилась надпись «Пристегните ремни». Глухой ропот, пронесшийся по салону, перешел в гул. Колени у Элен дрожали от напряжения.

Она сидела, бездумно покачивая головой. А что еще делать? Только сидеть и покачивать головой. Как вдруг из радиотранслятора послышался шум, и капитан спокойным голосом, растягивая слова, произнес: «Граждане, боюсь, с двигателем номер три небольшие неполадки. Однако не стоит беспокоиться». Самолет с оглушительным ревом врезался в облака, все металлические швы и пластиковые перегородки угрожающе скрипели, неодушевленные предметы вдруг ожили: по полу разлетались грязные ботинки, корки от фруктов, крекеры, сумки и дешевые книжки в мягкой обложке. Элен украдкой бросила взгляд в окно: дым превратился в плотную завесу, черную и густую, самолет рассекал ее, как корабль враждебные волны, косые острые языки желтого пламени сжали в кольцо неподвижный двигатель. Сидевший рядом мужчина – на вид ему было около тридцати лет, нижняя губа проколота медным гвоздиком, шевелюра на голове по цвету и по фактуре напоминала меренгу – повернул к Элен помятое лицо.

– Что это? Дым?

Она была так напугана, что смогла только кивнуть, каждой клеточкой своего организма прислушиваясь к тоскливому свистящему звуку работавших двигателей и к безликому шуму, доносившемуся из радиотрансляторов. Мужчина перегнулся через нее и, прищурившись, вгляделся в круглое окно, пытаясь рассмотреть крыло сзади.

– Черт, только этого не хватало. Да хоть провалитесь, я все равно доведу дело до конца.

«Какое дело? – Элен не понимала. – Он что, не видит, что все вот-вот погибнут?»

Она сосредоточилась и зашептала молитву. Голоса звучали все тревожнее; Элен казалось, что глаза у нее сейчас выскочат из орбит. Но вдруг языки пламени заколебались и подернулись дымкой, девушка почувствовала, как самолет поднимается вверх, будто поддерживаемый невидимой рукой. Опасность рассеялась так же быстро, как и возникла, оставив позади общую панику, крики и вопли, отзвук молитвы, с трудом извлеченной из памяти, и резкий, стойкий запах мочи.

– Жаль расстраивать вас, – растягивая слова, заговорил капитан, – но, кажется, нам придется вернуться назад в Лос-Анджелес.

Поднялся протестующий шум и стоны. Мужчина с волосами в форме меренги выплюнул длинное непристойное ругательство и стукнул кулаком по спинке кресла перед собой. «Только не в Лос-Анджелес. Только не туда. Их и так уже продержали на земле два с половиной часа по техническим причинам, а потом они сорок минут сидели в самолете на взлетной полосе, потому что самолет пропустил свою очередь, по крайней мере так утверждал пилот». «Все получат потри бесплатных напитка и арахис», – сказали им, но никто не хотел арахиса и дрянных напитков, похожих по вкусу на керосин. Элен заказала виски с содовой, пытаясь взбодрить себя после мучительного ожидания в аэропорту, где она нудно потягивала в баре порцию пива, постепенно становившегося теплым и противным. Впрочем, мужчина рядом с ней и женщина с краю заказали по двойной порции виски и тут же опрокинули его без лишних слов.

– Дьявол! – снова выругался мужчина и изо всей силы начал колотить кулаком по спинке переднего кресла, как по боксерской груше, пока сосед, сидевший впереди, не поднял наконец непомерно большую голову, зарычав:

– Угомонись ты, придурок. Ты что, не понимаешь, что мы попали в аварию?

Мгновение Элен казалось, что сосед встанет и затеет драку – он уже выпил достаточно, – но, к счастью, ссора на том и закончилась. Самолет вздрогнул от тяжести выброшенных шасси, большеголовый мужчина отвернулся и тяжело заерзал в кресле, в окнах виднелся Лос-Анджелес – унылое грязное пятно, утонувшее в мутном вязком воздухе.

– Ты слышала? – требовательно обратился к Элен сосед. – Слышала, как он назвал меня?

Элен сидела, неподвижно уставившись в одну точку. Она чувствовала на себе взгляд мужчины. Алкогольный запах от него ощущался, наверное, в другом конце салона. Элен ссутулилась и выдохнула, выжала из себя пропитанный им воздух, как будто хотела свернуться в комочек, совсем уменьшиться, исчезнуть.

Сосед тяжело задвигался в кресле, бормоча что-то про себя.

– Вежливость, – презрительно фыркнул он. – Обычная вежливость, – снова и снова повторял он, будто не знал других слов. Закрыв глаза, Элен опустила голову.