Битвы алмазных баронов

В октябре 2002 года Анголу посетила делегация компании «Алмазы России — Саха» (АЛРОСА). Я входил в состав этой делегации в качестве члена Совета по информационной политике при президенте АЛРОСА и редактора одного из корпоративных изданий. Вечером 23 октября в Луанде в посольстве РФ состоялся прием, организованный по случаю визита руководства Российской алмазной компании. Под самый конец этого мероприятия ко мне подошел коллега, отвел в укромный уголок и без дальних предисловий достал из бумажника фотографию. Снимок был не очень хорошего качества — скорее всего, он был сделан объективом с большим фокусным расстоянием из окна движущегося автомобиля. На нем был изображен столик уличного кафе, за которым сидели четверо — три негра и один относительно белый.

— Это 1995 год. Кафе на набережной, здесь недалеко. Вот эти двое — люди душ Сантуша, вот этот — человек Савимби. В 1995 они вместе обеспечивали канал Луанда — Антверпен. Сейчас все они — правительственные чиновники, по-прежнему связаны с алмазным экспортом, вы их увидите завтра, когда будут встречи в министерствах. А вот этот — аль Гамди, сейчас известен как Абу аль Валид, саудовец, Служба Общей разведки. Мы полагаем — это то, что вас интересует?

Я кивнул и потянул за уголок снимка, но мой визави отрицательно покачал головой.

— Нет. Держать при себе такое не стоит, тем более в «Континентале». Просто запомните имена. Везде очень чувствительные глаза и уши.

— Даже в посольстве?

— Здесь особенно.

Ночью в своем номере в «Континентале» я смотрел телевизор — в новостях ВВС шла первая информация о захвате Бараевым заложников на Дубровке. Конечно, тогда я еще не мог видеть связей между тем, что происходило в России, и снимком, который мне продемонстрировали в посольстве, и уж тем более не мог знать, что через пару лет мне придется взаимодействовать с некоторыми участниками событий в «Норд-Осте» при обстоятельствах почти неправдоподобных. Картина еще только начинала проявляться — слабыми неверными контурами, зыбкими штрихами, рождающими и глубокую тревогу, и безграничный интерес.

Внутренний дворик посольства РФ в Луанде. Справа от автора — главный военный советник Эдуарду душ Сантуша генерал-полковник Г. Касперович.

Через несколько дней, вместе с двумя тележурналистами из Якутии, я улетал в Йоханнесбург. Уже при прохождении паспортного контроля повышенное внимание к нашим персонам стало очевидным. А когда мы медленно двигались в очереди к трапу «Боинга», на полосе показался открытый джип с несколькими чернокожими господами в униформе. Джип лихо подкатил к нам, и ангольцы, увешанные какими-то аксельбантами и знаками различия веселых попугайских оттенков, довольно грубо отобрали портфели и сумки. Только у нас троих — из сотни пассажиров. Я догадывался, что они искали, и мысленно поблагодарил коллегу за предусмотрительность. Багаж наш прибыл в Москву через неделю, он был тщательно выпотрошен, но ничего не пропало, за исключением пуховика одного из якутских журналистов. Зачем ангольской контрразведке понадобился пуховик, остается загадкой. Ну, разве что на стену вместо шкуры — как трофей.

Этот визит в Анголу положил начало цепочке событий, участие в которых, а особенно анализ их последствий, привели меня к пониманию, что алмазный рынок есть нечто более интересное и глубокое, чем просто рынок роскоши, и бриллиант является не только квинтэссенцией человеческого тщеславия и потребности в признании, но инструментом эффективного и тонкого политического моделирования и прогноза. Парадоксальное на первый взгляд утверждение, учитывая, что современный алмазный рынок относительно невелик по объему: в докризисном 2008 году мировая добыча составила около 163 миллионов карат на сумму примерно $12,7 млрд. Для сравнения — оборот российской нефтяной компании ЛУКОЙЛ составляет около $80 млрд., а операционная прибыль крупнейшей нефтяной компании мира Exxon Mobil Corporation превышает весь объем мирового алмазного рынка более чем в 6 раз.

Свыше 95 % добываемых в мире алмазов (в стоимостном выражении) гранятся в бриллианты и используются в ювелирной промышленности. Доля натуральных технических алмазов в настоящее время продолжает сокращаться вследствие быстрого развития технологий синтеза, позволяющих получать искусственные алмазы для производственных нужд, по качеству и себестоимости превосходящие природные.