Битва за рай

Прошёл едва ли час с того момента, когда кто-то — кажется, Робин — сказал, что нам следовало бы всё записать, и всего двадцать девять минут после того, как для этой цели выбрали меня. Эти двадцать девять минут все толпились вокруг, таращась на пустой лист и высказывая всевозможные идеи. Отстали бы вы, ребята! Мне с этим нипочём не справиться! Понятия не имею, с чего начать, и не могу сосредоточиться в таком шуме.

Ладно, так-то лучше. Я им сказала, чтобы оставили меня в покое, и Гомер меня поддержал. Наконец они ушли, и я смогла нормально думать.

Не знаю, сумею ли я сделать это. Хотя, конечно, понимаю, почему выбрали именно меня, — считается, что я лучше всех пишу, но тут ведь нужно нечто большее, чем просто умение писать. Нужно уметь попутно говорить кое о каких мелочах. Таких, например, как чувства, эмоции.

Ладно, к этому вернёмся позже. Может быть. Придётся подождать и посмотреть.

Сейчас я сижу у заводи, на упавшем дереве. Симпатичное дерево. Не из тех старых, гнилых, поеденных белёсыми личинками, а молодое, с гладкой красноватой корой и до сих пор ещё не до конца увядшими листьями. Трудно сказать, почему дерево упало, — оно выглядит таким здоровым, — возможно, просто выросло слишком близко к воде. Здесь так хорошо. Заводь невелика, примерно десять метров на три, но удивительно глубока — в середине по пояс. На её поверхности постоянно бежит мелкая рябь из-за крохотных жуков, бегающих по воде. Мне интересно, а где они ночуют? Закрывают ли глаза, когда спят? И как они вообще называются? Хлопотливые, безымянные, бессонные насекомые.

Если честно, я пишу о жуках и воде, только чтобы не начинать того, что должна делать. Так всегда поступает Крис — он находит способы избежать того, чего ему делать не хочется. Имейте в виду: я не уклоняюсь. Я всем так и сказала.

Надеюсь, Крис не против, что выбрали именно меня, а не его, потому что он ведь действительно отлично пишет. Он в тот момент выглядел немного обиженным, даже как будто позавидовал. Но он ведь не был с нами с самого начала, так что всё правильно.

Ну, мне лучше перестать кусать собственный язык и приступить к составлению плана. Только так можно это сделать — рассказать всё по порядку, в соответствии с хронологией. Для всех нас очень важно, чтобы всё было записано. Именно поэтому мы все так заволновались, когда Робин это предложила. Это ужасно, ужасно важно. Записать всё, что мы сделали, словами на бумаге — это единственный способ сказать самим себе, что мы кое-что значим, что мы существуем на самом деле. Что сделанное нами кое-что изменило. Не знаю насколько, но изменило. Если мы всё запишем, нас могут запомнить. И видит бог, это имеет для нас большое значение. Никому из нас не хочется закончить жизнь в куче мёртвых белых костей, незамеченными, безымянными, тем более если никто так и не узнает о том риске, которому мы подвергались.

Это приводит меня к мысли, что я должна писать некую историческую книгу очень серьёзным, официальным языком. Но я так не могу. Каждый идёт своим путём, и мой путь таков. Если им не понравится, как я пишу, придётся поискать кого-нибудь другого.

Ладно, пора браться за дело.

Всё началось, когда... Как забавно выглядят эти слова. Все используют их, совершенно не думая, что они значат. Когда что-либо начинается? Для каждого всё начинается с появления на свет. Или ещё раньше — со свадьбы ваших родителей. Или когда ваши предки заселили эти края. Или когда человеческое существо, перестав ползать в иле, сбросило хвост и плавники и начало ходить. Но так или иначе, для нас случившееся имело вполне определённое начало.