Битва за любовь

От шоссе, идущего по Нижнему карнизу[1], ответвлялась крутая дорога, вившаяся между сосен и ведущая вверх, к богатым виллам вокруг Понтрие. Сосны кончились, замелькали садовые ограды и тропические деревья. Виллы, окруженные этими садами, были почти не видны с дороги. Иногда промелькнет фигурная черепица крыши, навес над двориком, окно верхнего этажа с узорчатой решеткой — и не более.

— Тут все сады не меньше трех акров, — сказал молодой человек, который встретил Кэтрин и Тимоти в аэропорту, — а у мистера Верендера — восемь акров, самый замечательный сад на побережье. После вашей квартиры в Найтсбридже вам тут покажется просторно.

Кэтрин улыбнулась.

— Мне нравится простор, — сказала она. — Я и ожидала, что дом и сад будут огромными.

— И вы никогда не видели Леона Верендера? — Карие глаза Майкла Дина смотрели на нее с любопытством. — Я здесь уже три года и никогда не слышал от него ничего о вас, пока не пришлось обратиться к адвокатам, чтобы связаться с вами. Это было десять месяцев тому назад… Как, наверное, странно встретиться со свекром в первый раз?

— Конечно. Но вы должны его хорошо знать. Как вам кажется, Тимоти понравится ему?

Молодой человек внимательно посмотрел на светловолосого мальчика, внимание которого было поглощено дорогой.

— Отличный ребенок; ведь он последний из Верендеров? Но вообще, не рассчитывайте понравиться нашему медведю. Если бы не деньги, я бы и недели здесь не остался. А я всего-навсего его секретарь.

— Я не боюсь его, — заявила молодая женщина. — Я уже давно перестала испытывать страх перед Леоном Верендером. Раз вы его секретарь, то, наверное, знаете и эту историю — как мы с Юартом поженились?

— Да, в конце концов узнал. — Майкл Дин почувствовал себя неловко — так часто бывает с людьми открытыми по натуре, когда они слышат о чужом горе. — Наверное, очень тяжело пришлось, когда погиб ваш муж… Откровенно говоря, я не понимаю, как может женатый человек увлечься автоспортом.

Кэтрин смотрела на мелькающие мимо деревья:

— Юарт уже столького добился, когда мы поженились. Ему не хватало этого азарта, энтузиазма, толпы зрителей. Кажется, что все это случилось уже больше года назад.

— Да, наверное…

Его привлекательное молодое лицо только на мгновение потеряло свою беззаботность. Он посмотрел на Кэтрин Верендер и вспомнил, как удивился, увидев ее в аэропорту.

Стройная фигура в сине-фиолетовом костюме и крошечной шляпке в тон на светлых волосах тициановского оттенка, уложенных на затылке ракушкой. Она легко шла по бетонной дорожке, ведя за руку маленького мальчика. Майкл услышал, что мать оживленно что-то говорит мальчику, как будто для нее это было обычным делом — прилететь на Лазурный берег навстречу будущему.

Ей двадцать шесть лет; он знал это из ее метрики и свидетельства о браке, находящихся у адвоката. Но он как-то забыл про точную цифру и представлял ее себе только по тем отрывочным сведениям, что дошли до него. В двадцать один год она вышла за Юарта Верендера, через год родился Тимоти. Через два года после этого Юарт вернулся в автоспорт в ореоле газетной шумихи, но не имел успеха, и все закончилось в последних, роковых для него состязаниях.

Майкл не присутствовал на встречах старого Верендера с адвокатом; он только составлял письма и отправлял деньги. Однако нетрудно было догадаться, что Леон Верендер запретил сыну жениться на Кэтрин, что он прекратил переписку с ним и, по-видимому, вообще перестал думать о нем, пока не прочитал в газетах известие о гибели сына. Майкл часто спрашивал себя: знал ли старик о существовании своего внука, пока не увидел газетный заголовок: «Юарт Верендер погиб, оставив молодую жену и сына».

И какую жену, думал Майкл. По сравнению с ней модные красотки на пляже в Ницце выглядели как печеные картошки. Какие волосы — наверное, очень длинные! Ясные зелено-голубые глаза, красиво очерченный овал лица, чуть подкрашенные нежные губы и этот невероятно светлый, ровный цвет кожи и чуть розовеющие щеки… Не хорошенькая — этому противоречил широкий открытый лоб — и может быть, и не красавица — не каждый оценит этот тип красоты рыжеволосых женщин с высоким очерком скул. Она выглядела спокойной и вместе с тем энергичной.

Мальчик обернулся и, глядя на Майкла голубыми глазами, спросил:

— Скажите, пожалуйста, мы скоро доедем?

— Сейчас увидим ворота, как только повернем. Вон-вон, видишь? Справа белые столбики. Ты рад, что приехали?

— Спасибо, очень рад. Но мне кажется, что Бини — нет.

— А кто это — Бини?

— Вон. — И Тимоти кивнул на потрепанного мишку, лежащего на полу машины. — Ему было плохо в самолете.

— Ну, милый, у него все уже прошло, — возразила Кэтрин. — Подними его и держи крепко. Посмотри на сад: мы с тобой никогда не видели таких цветов.