Битва на Неве

Рисовал Б. Пашков

Летом 1240 года шведский король Эрих Картавый отправил в русские северные земли корабли с войском. Уж там было чем поживиться! Золотом, серебром, заморскими товарами славились Великий Новгород и Псков. Напасть на них, разграбить, обложить побежденных русских данью — вот о чем мечтали рыцари короля Эриха.

В те времена в Новгороде княжил Александр Ярославич. Молодого князя с детства воспитывали, как будущего воина. В девять лет он был посажен на коня и опоясан не игрушечным, а настоящим мечом. С юных лет он находился при войске, которое водил в походы его отец великий князь Ярослав.

В тяжкую пору заступил Александр на княжение в Великом Новгороде. Вся Южная Русь была завоевана Золотой Ордой — так называли свое ханство татаро-монголы. После их набегов от городов и сел оставались лишь голые пепелища. До последнего дрались русские воины в «злых сечах» с татарами. И большой урон был Орде от этих сражений. Но русские княжества поодиночке встречали врага. А татары шли на них такой ратью, что и числа ей не было — горели города, лилась рекой кровь.

До Великого Новгорода еще не дошла ордынская конница. Она не могла быстро продвигаться через северные леса и болота. К тому же жестокие бои с русскими воинами ослабили татарскую рать. Зато с запада и севера подбирались к княжеству то немцы, то шведы. Немецкие рыцари еще зимой захватили часть пограничных новгородских земель и жестоко разорили их. Теперь вот грозили шведы.

Предводителем войска король Эрих назначил Биргера. Этот знатный рыцарь был женат на его дочери. Король доверял ему. Был рыцарь силен, отважен, удачлив в битвах. Многоопытный воин, он уже не раз возвращался из далеких походов с победой и богатой добычей.

Биргер умел подчинять себе людей. Его пристальный и тяжелый взгляд мог выдержать не каждый. Даже мужественные воины отводили глаза в сторону.

Только на короля, на одного лишь короля, Биргер смотрел по-иному. Когда-то в молодости Эрих Картавый и сам был отважным рубакой, водил войско в походы, не раз побеждал своих противников в жестоких поединках.

— Ключи от Новгорода скоро будут у вас, — пообещал королю Эриху Биргер. Он был уверен в победе.

— А как же, — улыбнулся король, — иначе и быть не должно.

Русские дозоры стояли по обоим берегам Финского залива. Старшим среди дозорных был Пелгусий. Сам князь Александр Ярославич поручил Пелгусию нести караул — охранять пути к Неве со стороны моря. Пелгусий бывал то у одних дозорных, то у других — приглядывал, справно ли все идет, подменял дозорных, сторожил сам.

В то утро, когда туман рассеялся, дозорные увидели над заливом острые шпили двух десятков кораблей.

Там, где в Неву впадала речка Ижора, шведы стали высаживаться. Биргер стоял на палубе самого большого корабля в окружении знати и епископов и смотрел, как сходят на берег его войска.

Сверкали на солнце латы, уставились в небо копья, грозно покачивались на боку у воинов мечи. Биргер вглядывался в суровые, беспощадные лица своих солдат. С такими воинами можно хоть на край света. Куда против них этим русским.

Пелгусий, затаившись в кустах, принялся подсчитывать, по скольку людей сходит с кораблей. Вскоре шведы стали рубить деревья, что росли поблизости, и Пелгусий отполз назад к дозорным.

— Лагерь ставят, — сказал он. — Пора уходить.

Бесшумно, один за другим, скрылись дозорные в зарослях. Теперь нужно скорее добраться до лошадей — и тогда уж во весь опор к Новгороду, сообщить князю тревожную весть.

Стучали топоры. Быстро и сноровисто устраивали шведы свой лагерь. Заблистал шитый золотом шатер Биргера. Как и было приказано, слуги поставили его в самом центре лагеря.

Разгорелись костры. Запахло жареным мясом. По трапам скатили бочки с вином. И тогда Биргер, чтобы показать еще раз, как он ловок и силен, поднял высоко одну из тяжелых бочек и легко, словно пустую, понес под ликующие крики воинов на вытянутых руках.

Все провожали его крепкую фигуру восхищенным взглядом, а до ушей Биргера долетали ласкающие душу возгласы:

— О, Биргер!.. О, герой! За ним мы в огонь и воду.

Наконец Биргер вымыл над медным тазом руки, и начался у шведов пир. Пили за короля Эриха, за прославленного и доблестного Биргера и, конечно, за победу. До позднего вечера шел пир. Захмелевшие воины орали песни и плясали.

Одну песенку пели чаще всего:

Ах, как хорошо плясалось под эту песенку!

Но вот Биргер приказал кончать затянувшееся веселье. Лагерь утих. Лишь было слышно, как потрескивали костры да негромко переговаривалась охрана.