Битники-3000

Он был похож на слона, которому отрезали хобот и одели в огромную гавайку.

– Хочу жить легко, как полет пушинки – и чтобы ноги не касались земли, – сказал слоноподобный Мик. – А вместо этого мы тащимся по жаре в Лост-Анжелос.

– Все потому, что ты никогда не слышал битлов, чу, – ответил Вик.

И правда – чистейшая правда, Мик никогда не слышал клонированных битлов, что гораздо круче прежних – точно таких же битлов, только с другим качеством звука. Все их песни были переписаны машинами так, что музыка вызывала в слушателе настоящий оргазмический взрыв. Да и откуда бы Мику слышать новинки ШоуБи, с его-то работой!

– Класть я морковь хотел на все, если через пять минут мы не увидим пищепост или хотя бы водоточку! – заорал Мик и вдал по кнопке газа так, что старенький стотысячный «мерс» завыл, будто его начали насиловать прямо в выхлопную трубу.

Как по волшебству, на горизонте появился пищепост. Даже не пищепост, а кормоблок! Здоровый, с крышей из пластожести или стеклочерепицы – издалека не разобрать. Но крыша сверкала как новенький атомный диск с песнями какого-нибудь Билли-Шмилли Айдола-младшего. К кормоблоку была пристроена пыльцеколонка, но на парковке было пусто, если не считать громаду заржавленного многовоза с битыми стеклами и спущенными шинами.

– Спасибо, Будда! СпасиБу! – застонал Мик и направил колымагу прямо к кормоблоку.

– Ты аккуратней с Буддой-то, – посоветовал Вик.

Бледный, покрытый рыжеватыми волосками, Мик был лейтенантом отряда Ящериц Будды и жил в Подземнотауне Пять, скрытой крепости староверов. Там, на минус триста пятом этаже, безусловно, можно было открыто поминать имя Будды, но уже тремя этажами выше китайцы могли за это арестовать и бросить в Дом Воспитателей. С этим у китайцев было строго – Небесный путь не позволял не-китайцам исповедовать Старые Веры, считалось, что это разрушает целостность простых личностей. Вик совсем недавно переселился в Подземнотаун Пять и пока еще плохо ориентировался в его улицах.

Они ввалились в зал, заказали по огромному стамбулгеру, пару кружек холодного ананасового пива и двадцать граммов травы. Трава оказалась ароматизированной и отдавала ванилью – а что может быть отвратнее ванильного косяка? Только косая ваниль.

– Опять за свое, чу? – спросил Вик, увидев, как Мик вытащил старенький буквонайзер из сумки.

Толстый Мик, как был уверен Вик, зарабатывал себе на жизнь буквонайзером. То есть он был писателем. Микки писал порнографические рассказики и продавал их тут же на улице Подземнотауна Пять.

– Знаешь, чу, я вообще-то хочу написать что-то необычное, – сказал Мик, – нечто такое, в чем не было бы ни одного плохого слова.

– Зашибись! – сказал Вик. – Зачем? Кому нужны рассказы без плохих слов?

В кормоблок влетела цветочек в шортах и майке с изображением старины Бандераса – это такие филиппинские маечки, на которых изображения не просто трехмерные, но еще и разговаривающие. То есть дешевка, но прикрыть морковь годится.

– Стручки! Это ваша коляска на парковке? – спросила цветочек.

Мик с Виком переглянулись и кивнули разом.

– Привет, чуваки, – сказал Бандерас с майки.

– Вы едете на концерт? – спросила цветочек и выключила Бандераса.

Еще один кивок.

– Меня зовут Мелисса, – сказала цветочек, – и дальше мы поедем вместе. Только, чур, секс по очереди. Двоим сразу не хочу!

«Блин! – подумал Мик. – И она туда же!»

Они заправились на пыльцеколонке и покатили дальше.

– Ну, – сказала Мел, – кто начинает?

– Пошла ты, – сказал Мик, – дай людям отдохнуть!

– Эй, ребцы, у вас все в порядке с морковью?

– Все, – сказал Мик.

– Или я что-то не понимаю, – удивилась Мел, – а как же плата за проезд?

– Начиталась книжек! – бросил через плечо Мик.

– Да ладно тебе! – сказал Вик. – Правила есть правила, что девчонку обижать?

Они слушали по радио репортаж с кикбольного матча. Мел дрыхла на заднем сиденье.

– Эй, чу, это что там впереди? – спросил Вик.

– Где? – спросил Мик.

– Ты что, не видишь? – спросил Вик.

– А! – ответил Мик. – Это чуваки голосуют.

Здоровенный хиппоид с длинными спутанными по его моде волосами стоял у трассы, а его цветочек сидела прямо в пыли.

– Это что за коляска, чу? – спросил детина, когда «мерс» остановился около них.

– Машина, – ответил Вик. – Что, никогда не видел?

– И на чем она ездит, – спросил волосатый, – на воздухе?

– На пыльце, как и все, – ответил Вик.

– А! – сказал волосатый. – А мы летели, но у нас леталы сломались. Турецкое фуфло! Подбросите до ближайшего пункта?

– Без проблов, чу, – сказал Вик.

Волосатый и цветочек сели на заднее сиденье, потеснив проснувшуюся Мелиссу.

– Меня зовут Дик, а это – Кларисса, – сказал волосатый. – Я ее подобрал тут недалеко, у монумента. А тебя как, цветочек?

– Привет, Дик, меня зовут Мелисса, – ответила цветочек Мел.

– Это что, чу? – опять спросил Вик.

– Впереди? – отозвался Мик.

– Ну да, – ответил Вик.

– Это Черный Дракон, – сказал тревожно Дик.

– Блин! – сказала Мел. – У меня гражкарта просрочена.

– И у меня, – сказала Клар.

– Внимание! Водитель, остановитесь! Выходите из машины и кладите руки на капот.