Бить будет Катберт; Сердце обалдуя; Лорд Эмсворт и другие

Взгляд молодого человека, что потягивал имбирный лимонад в курительной гольф-клуба, выражал крайнюю степень разочарования.

– Чтоб я еще раз когда-нибудь!.. – буркнул он в сердцах.

– Неужели вы снова хотите бросить гольф? – поинтересовался старейшина, оторвавшись от газеты.

– Нет. Не гольф. А вот спорить на деньги в гольф-клубе я больше не стану. – Юноша поморщился. – Как я сейчас погорел! Судите сами, разве плохо поставить семь к одному на Мактавиша[1] против Робинсона?

– Отнюдь, – ответил старейшина. – Семь к одному, конечно, не шутка, однако и такое пари едва ли отражает все превосходство Мактавиша. Постойте, неужели ваша ставка проиграла?

– Робинсон победил практически без борьбы, а ведь отставал на три лунки.

– Подумать только! Как же так вышло?

– Перед десятой лункой Робинсон с Мактавишем решили прерваться и перекусить в баре, – дрожащим от негодования голосом пояснил молодой человек, – а потом Мактавиш обнаружил дырку в кармане брюк. Оказалось, в эту дырку выпал его счастливый шестипенсовик, и он так распереживался, что после перерыва ни лунки не выиграл. Клюшка валилась из рук, прицел совершенно сбился.

Старейшина укоризненно покачал головой.

– Если это послужит вам уроком, мой мальчик, и вы перестанете заключать пари на исход матчей, я за вас только порадуюсь. В гольфе нет места предопределенности. Весьма кстати вспоминается один занятный эпизод из биографии Винсента Джуппа. Полагаю, я о нем еще не рассказывал?

– Что за Джупп? Тот самый американский мультимиллионер?

– Да-да. А известно ли вам, что однажды он едва не выиграл чемпионат США среди любителей?

– Первый раз слышу, что он вообще играл в гольф.

– Всего один сезон. Потом бросил и с тех пор ни разу не брал в руки клюшку. Закажите-ка мне лаймового сока, а я тем временем начну.

Случилось это, – не заставил себя ждать старейшина, – задолго до вашего рождения. В тот год я закончил Кембридж и был весьма доволен судьбой, поскольку тут же устроился личным секретарем к Винсенту Джуппу. Было ему тогда лет тридцать, и он как раз закладывал основание своей грандиозной империи. Джупп предложил мне место, и я отправился с ним в Чикаго.

Полагаю, Джупп – самая примечательная личность, что мне довелось повстречать, а ведь я немало повидал на своем веку. Природа щедро наделила его всем необходимым для успеха в коммерции. И стальной взгляд, и квадратный подбородок, без которых наивно даже мечтать о биржевых спекуляциях, – все было при нем. Кроме того, Джупп отличался непоколебимой уверенностью в себе и умел переместить сигару из одного уголка рта в другой, не шевельнув ухом, что, как известно, всегда выделяло истинных королей финансового рынка. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь был настолько похож на воротил из голливудских фильмов; желваки так и ходили на скулах Джуппа, когда он говорил по телефону.

Как и все преуспевающие бизнесмены, Джупп любил порядок. На его столе лежал блокнот, в который он записывал все свои планы, а в мои обязанности входило каждое утро аккуратно переносить содержимое блокнота в ежедневник. Разумеется, по большей части записи касались деловых встреч или же предполагаемых финансовых операций, но однажды я с интересом прочитал следующее:

Третье мая, сделать предложение Амелии.

Как я уже сказал, запись заинтересовала меня, однако нисколько не удивила. Винсент Джупп во многих отношениях был совершенно непробиваем, однако сторонником обета безбрачия его никто не назвал бы. Он был из тех, кто женится рано и помногу. Три раза ему случалось оставлять корабль семейной жизни и выбираться на берег с помощью спасательного жилета, именуемого разводом. Где-то на просторах Соединенных Штатов жили, получая ежемесячные выплаты, три бывших миссис Джупп, а теперь, по всей видимости, эксцентричный миллионер подумывал завести четвертую.

Повторюсь, его решение меня нимало не удивило, и все же нельзя было не восхититься той тщательностью, с которой он все продумал. Джупп всегда добивался поставленной цели, а потому не допускал и мысли о каких-либо препонах на своем пути. Под первым июня в блокноте значилось:

Свадьба с Амелией.

В марте следующего года он уже собирался назвать первенца Томасом Реджинальдом. Следом в блокноте шли указания о покупке детской одежды, затем Джупп намеревался отправить мальчика в школу. Винсента Джуппа в разное время награждали многими нелестными эпитетами, однако ни у кого не повернулся бы язык сказать, что Джупп не думал о будущем.

Утром четвертого мая Джупп вошел в офис в несколько задумчивом, как мне показалось, настроении. Некоторое время он просто сидел, глядя перед собой, хмурил брови, затем принял какое-то решение и забарабанил пальцами по столу.