Биография голода. Любовный саботаж

Жители республики Вануату на островах Новые Гебриды, расположенных между Новой Каледонией и Фиджи, никогда не знали голода. На протяжении тысячелетий здесь действуют два фактора, каждый из которых достаточно редок сам по себе, сочетание же их – явление поистине уникальное. Это изобилие и полная изоляция от мира. Конечно, применительно к островам «изоляция» звучит почти как плеоназм. Однако на свете найдется немало архипелагов, куда туристы валят валом, и ни одного столь мало посещаемого, как Новые Гебриды.

Странно, но факт: охотников побывать на Вануату никогда не находилось. Свои фанаты есть даже у самых заброшенных уголков, вроде острова Десоласьон. Возможно, их привлекает название.[1] Хотите прослыть любителем уединения или прикинуться проклятым поэтом? Скажите: «Я только что вернулся с острова Десоласьон», – и дело сделано. Кто побывал на Маркизах, тому положено рассуждать об экологии, посетивший Полинезию заведет речь о Гогене, ну и так далее. А с Вануату не связано решительно ничего.

Между тем Новые Гебриды – славное местечко. С полным стандартным набором морской экзотики: пальмы, песчаные пляжи, цветы, кокосы, легкая жизнь и тому подобное. Пародируя Виалатта,[2] можно сказать, что Эфате и его собратья – всем островам острова, так почему же здесь не срабатывает та особая островная магия, которой наделен любой торчащий из воды голый утес?

Как бы то ни было, но Вануату почему-то не интересует никого.

Этот загадочный факт не дает мне покоя.

Вот карта Океании из старого, 1975 года издания, «Ларусса». В то время еще не существовало республики Вануату: Новые Гебриды были франко-британским кондоминиумом.

Карта испещрена надписями. Вся Океания разделена на части морскими границами – чисто абстрактными, условными, но строго оговоренными. Кое-где наблюдается тенденция к интеграции: острова Уоллис примыкают к Самоа, а те, в свою очередь, почти сливаются с островами Кука – иди разбери, где что! Видны зоны конфликтов и даже острых кризисов: США и Великобритания схлестнулись из-за островов, одинаково мало известных как под именем Лайн, так и под другим, более звучным названием Центральные Полинезийские Спорады. Каролинские же острова ухитряются не только принадлежать одновременно Австралии и Новой Зеландии, но еще и пребывать под английской опекой. И так далее.

Поистине Океания – самая запутанная страница во всем атласе. Но Вануату и тут выглядит белой вороной. Просто возмутительно: сначала находиться в совместном владении Франции и Англии, двух исконно враждующих стран, ни разу не вызвав ни одной распри между ними, а потом получить независимость так, чтобы никто не только не оспаривал ее, – что уже слегка оскорбительно, – но и вообще не почесался по этому поводу!

И обитатели Вануату затаили обиду на весь мир. Не скажу точно, было ли это чувство свойственно им еще в новогебридские времена, но за граждан республики ручаюсь, поскольку имею прямые доказательства. По прихоти судьбы я оказалась обладательницей каталога искусства народов Океании, не помню уж с какой стати подаренного мне составителем, как раз уроженцем Вануату. Судя по дарственной надписи, которой удостоил меня этот человек (не рискую воспроизводить его сложное имя), он на меня обижен. Вот как она выглядит:

Я прочла и удивилась. Почему автор, который видел меня первый раз в жизни, так убежден, что я отнесусь к его труду с полным безразличием?

Я пролистала книгу. В искусстве Океании я действительно ничего не смыслю, и все это знают, а потому мое мнение никого не волнует. Однако это не означает, что у меня его нет.

В каталоге были фотографии изумительных новогвинейских амулетов, красивых расписных тканей с Самоа, изящных вееров с островов Уоллис, прекрасных ваз с Соломоновых островов и прочих замечательных предметов. Если же попадалось что-то скучное и заурядное, можно было не смотреть на подпись: этот гребень (или маска, или фигурка) – изделие с Вануату, как две капли воды похожее на гребни, маски или фигурки, встречающиеся в девяноста девяти процентах краеведческих музеев всего мира наряду с неизбежными кремневыми ножами и бусами из зубов, которыми наши предки набивали свои пещеры. Выставлять такие вещи всегда казалось мне страшно глупым – все равно как если бы в далеком будущем археологи помещали в витрину наши пластиковые вилки и картонные тарелки.

Получалось, будто ученый господин с Вануату заранее знал, что предметы, сделанные у него на родине, оставят меня равнодушной. И главное, оказался прав. Не угадал он лишь того, что вся эта история разбудит мое любопытство.