Безумная практика

За то несчетное количество лет, которое прошло с зарождения человечества, его отношение к неизведанному и непонятному окружающему миру менялось не единожды. Древние тщетно пытались понять природу погодных явлений и стихийных бедствий, но когда-то испуганный грозой первобытный человек, от ужаса не понимая, что творит, вдруг выскочил из пещеры и стал метаться, заламывая руки, а гроза именно в этот момент взяла и стихла, и затем пошла себе далее, поигрывая клубящимися завитками мрачных туч. А человек, обнаружив, что не менее, чем он, напуганные громом и молнией соплеменники изумленно взирают на него как на великого укротителя небесных сил, решил, что он действительно справился с могучей стихией. Ну если даже и не справился, то понял, что попытаться подчинить себе грозу куда безопаснее, чем охотиться с дубинами и кольями на разъяренного ударами и уколами мамонта.

Так рождался практический разум.

С развитием цивилизации следить за природными катаклизмами и загадочными явлениями стало главной обязанностью шаманов, колдунов, волшебников, а извлечение для себя, что гораздо важнее, невиданной доселе пользы, ограниченной лишь фантазией трактователя этих явлений и событий, — их главной привилегией. Ведь каждый смертный, не умудренный магическими знаниями и пониманием природы напастей, желая оградить себя от неприятностей, выбирал наиболее легкий путь — задобрить и подкупить специалиста, и пусть уж он волнуется о том, чтобы ничего не произошло.

Но время шло, и колдунам стали верить меньше. И могло ли быть иначе, если, получив полную чашу даров, знаменитый на всю округу шаман обещал исполнить, что требуется, а у просителя вместо долгожданного сына опять рождалась дочь, урожай загубил град и былая мужская сила неостановимо шла на убыль?

Постепенно место шаманов и колдунов заняли новые предсказатели, так называемые ученые, которые, заменив пляски с бубном разрисовыванием бумаги формулами и имея более высокий уровень развития, объясняли происходящее гораздо проще. При этом стороннему наблюдателю формулы казались теми же магическими рунами, но ученые полностью снимали с себя ответственность за результат, и разгоряченные очередным несовпадением клиенты уже не могли должным образом покарать нового прорицателя. С другой стороны, ученые не получали таких дивидендов, как их рисковые предки, поэтому нисколько не смущались, что многое из того, о чем они вещали населению из репродукторов и с экранов телевизоров, не понимали и сами. Тем не менее свое дело делали.

И, внимая их гласу как голосу цивилизации, человек мог убедить себя, что странная возня в коридоре — это результат борьбы кошки с мышью, решившей поразмяться и заодно полакомиться перед сном. И для него уже совсем стало неважно, что у него отродясь не было кошки, потому что в их присутствии он обычно чихает, как истинно городской житель, привыкший лишь к нефтяным запахам — от пластмассы до бензина. Важно лишь убедить себя, что произошедшее — случайный отзвук того, что в действительности не может произойти, и можно спать спокойно. И люди ложились спать, уверенные, что события, пугавшие предков, — выдумка, предназначенная лишь для того, чтобы заполучить побольше: природных даров, если ее поведает шаман, молитв и смирения, если об этом расскажет священник, или просто денег, если причину страхов развеет психотерапевт.