Безумие (СИ)

Annotation

Ревность — это неуверенность. Ревность — это страх. Ревность — это гордость. Ревность — это эгоизм. Ревность — это зависть. И еще можно сказать, только очень аккуратно, что ревность — это любовь.

Безумие

Безумие

Амелия Брикс и Руслан Федорак

Все по старинке начинается с улыбки,

Со сказанных, нечётких фраз и слов.

Ну а в конце лишь боль и дно бутылки,

Такая нынче у людей любовь.

Руслан Федорак

В комнате непривычно тихо. Я так и не привык к абсолютной тишине. Раньше тут было довольно шумно. Была суета, смех и всё то, что помогает нам чувствовать домашний уют. Теперь здесь лишь старое доброе тиканье старых настенных часов, доставшихся мне вместе с домом после смерти мамы. Они тут уже много лет. Они были свидетелем моего рождения. Моих взлётов и падений. Вообще всего того, что мы так тщательно скрываем от посторонних глаз. На столе электронная рамка, на которой меняются фотографии. Единственный твой подарок, который я решил оставить. На ней мелькают события нашей с тобой жизни. Вот наш вечер в том парке, где мы когда-то познакомились, а вот ты грустишь (у тебя пригорел твой любимый пирог, и я не смог удержаться, чтобы не запечатлеть этот момент). Мы часто опускаемся до чего-то подобного, когда расстаёмся и когда нам очень одиноко. И не можем удержаться от того, чтобы хоть раз не взглянуть на страницу своих бывших в соц. сетях, чтобы посмотреть, как они там, грустят или улыбаются, что у них нового. Черт бы побрал этот интернет. Вот и я не удержался. Где моя зажигалка… покурю в доме. Из моей комнаты только недавно выветрился запах алкоголя и сигарет, и я снова впускаю все эти запахи одинокой жизни вместе с болью в свою комнату и в свою жизнь. Ты улыбаешься и вполне себе счастлива. Вроде как счастлива. По крайней мере, твои новые фото говорят мне об этом. Ведь на них у тебя снова такой же взгляд, как и в момент нашего первого знакомства. Мы сразу почувствовали, что между нами что-то есть. Мне было двадцать пять. То время, когда стоишь будто на перепутье. Вроде не старый, но уже начинаешь чувствовать себя чужим на этих улицах, в парках, в ночных клубах. Ведь большинство твоих друзей к этому времени успокаиваются и ведут, в основном, уютную домашнюю жизнь в парах.

Ты была юна и невинна, этим притягивая к себе. Случайная встреча перевернула наши жизни. Я стоял в очереди за хот-догом. Услышав заливистый смех за спиной, обернулся и даже замер на мгновение, не моргая, смотря в глаза цвета лесного ореха. Ты с кем-то весело болтала по телефону, смеясь и слушая собеседника. Я решил с тобой познакомиться. Купив хот-дог, встал в сторонке и стал наблюдать. Вот продавщица сообщает тебе о моем сюрпризе, ты оборачиваешься и ищешь меня в толпе, а я жду, когда поймёшь, кто же купил тебе хот-дог. Наконец наши взгляды встретились. Ты хмурилась, заставляя меня немного пожалеть о своем порыве, но это длилось всего лишь несколько секунд. И вот ты направляешься в мою сторону.

— Держи, — твердо сказав, протягиваешь мне купюру. — Я не принимаю ничего от незнакомцев.

— Привет, — улыбаясь, говорю я. — Я — Андрей. Теперь ты знаешь меня.

— Извини, но я не могу принять это от тебя. — Переводишь взгляд на хот-дог в руке. — Спасибо, но…

— Да ладно тебе, это всего лишь хот-дог. Мне кажется, прекрасный повод познакомиться. — Подмигиваю тебе.

— Э-э-э… очень необычный способ, — усмехнувшись, говоришь ты.

— Ага, так как тебя зовут говоришь?

Ты улыбнулась, смущаясь, отвела взгляд в сторону, потом посмотрела на меня и представилась:

— Вероника.

— Присядем, Вероника? — Киваю на ближайшую скамейку.

После твоего согласия мы были практически неразлучны, мы были единым целым, и я думал, это будет длиться всегда… Я хотел проводить с тобой все время, я был зависим от тебя. Нет, до сих пор не могу без тебя… Я сразу понял, что ты именно та. Сколько раз читал о подобном в книгах и смеялся, а теперь сам одержим. Это невыносимо. Желать тебя и не иметь возможность прикоснуться. Остается лишь вспоминать. Вспоминать тепло твоего тела, его черты, до боли знакомые родинки и маленький едва заметный шрам на твоем плече. Это жестоко. Это больно.

А начиналось всё так хорошо, всё по канонам романтики: цветы, кино, свидания, поцелуи, касания… Касания… Закрываю глаза и вспоминаю, как твои пальцы скользили по моему телу, едва касаясь подушечками, очерчивая каждый контур моего тела. Я любил твои касания… Я чувствовал твою любовь через касания. Внутри что-то трепыхалось от каждого движения твоих пальцев. Я знал, что принадлежу тебе, а ты — мне. А теперь я по-прежнему принадлежу тебе, но ты не моя… Эта мысль разъедает всё внутри. То, что раньше горело от любви, сейчас тлеет.