Безумие на Бали

На площади Мердека бесновался сумасшедший. Он неистово грозил сжатым кулаком золотому огню, украшавшему обелиск Свободы. Это был босоногий индонезиец с наголо обритым черепом и бородатым лицом, одетый в рваную рубашку и брюки. Каждый угрожающий жест он сопровождал яростными и бессвязными проклятиями.

Малко благоразумно отошел от ярко освещенного монумента и нырнул в полумрак тротуара. ЦРУ, возможно, не подозревая об этом, продемонстрировало определенное чувство юмора, избрав именно этот квартал в качестве “почтового ящика” – места выхода агентов на связь.

Стоя на углу улицы Томрин, он видел огни своего отеля “Интерконтиненталь-Индонезия” – одного из немногих освещенных зданий Джакарты. Город был погружен в темноту, и даже огромная площадь Мердека – если не считать светлого пятна обелиска – очень напоминала черный, как туннель, усыпанный отбросами загородный пустырь.

Основанный голландцами город Батавия, которому с завоеванием независимости присвоили название Джакарта, дал приют трем или четырем (точнее подсчитать никто не потрудился) миллионам индонезийцев. Эти три или четыре миллиона жили в таких условиях, по сравнению с которыми варшавское гетто показалось бы районом образцового быта.

Из соображений экономии уличные фонари являлись здесь большой редкостью, и огромный, грязный, копошащийся во мраке город постоянно создавал гнетущее впечатление скрытой опасности. За время своего ожидания Малко уже дважды слышал крики о помощи, доносившиеся с самого темного края площади, кстати, центральной площади города...

Джакарта давно превратилась в гигантскую трущобу. Из окна отеля “Индонезия” – безрадостного бетонного монстра, возведенного японцами в качестве компенсации ущерба, причиненного войной, – открывался вид на противоположную сторону проспекта Сердиман, где преспокойно паслось целое стадо баранов.

Малко вытер вспотевший лоб и огляделся. Более всего Джакарта поражала своей тишиной. Автомобили в городе почти отсутствовали, только изредка встречались армейские грузовики и дряхлые громыхающие такси. Большинство горожан передвигалось по столице на велорикшах – так называемых “бетша”, которые степенно проплывали по широким, свободным от машин проспектам.

Как раз сейчас по дороге приближался один из таких экипажей. Малко шагнул к краю тротуара. Водитель – маленький индонезиец в традиционной черной шапочке – замедлил ход. Увидев, что пассажиров в повозке нет, Малко отступил назад. Связной по-прежнему не появлялся.

Рикша разочарованно вздохнул и снова нажал на педали. Он вполне мог оказаться преподавателем университета, пытающимся хоть таким способом свести концы с концами... Все индонезийские государственные структуры пребывали в состоянии полнейшего хаоса. Не способные противостоять бешено скачущей инфляции, они были поражены трудновообразимой коррупцией.

Малко едва сдержался, чтобы не выругаться от нетерпения:

Медан – человек, с которым ему предстояло встретиться, – опаздывал уже почти на полчаса. Раньше они встречались только один раз на этом же месте. Медан – тучный низкорослый индонезиец с мягким лицом “очкарика”-интеллигента – был одним из немногочисленных “темных” связных ЦРУ в Джакарте, если не считать тех индонезийских офицеров, которые, по существу, получали все свое жалованье из Пентагона. Первого числа каждого месяца Медан приходил сюда и ждал с девяти до десяти вечера агента, подобного Малко, человека, которому предстояло выполнить то или иное задание, не проходя через официальные “коридоры” посольства.

Медан пообещал Малко свою помощь, но отказался прийти к нему в отель.

“Интерконтиненталь-Индонезия” являлся единственным по-настоящему приличным отелем во всей столице. Места в нем приходилось заказывать за три месяца до приезда. Заплатив поистине королевские чаевые, Малко ухитрился отвоевать себе номер какого-то инженера-агронома. Того под неизвестным предлогом переселили в отель “Мали”, славившийся ожесточенными сражениями между гигантскими клопами и тараканами.

И вот теперь Малко уныло ждал своего связного на углу темной площади Мердека. Дальнейший ход его задания целиком и полностью зависел от Медана, и его опоздание отнюдь не вселяло оптимизма в австрийца.

Внезапно из темноты вынырнула человеческая фигура. Она замерла в нескольких шагах от Малко. Незнакомец зажег сигарету, и Малко мельком увидел широкое лицо с раскосыми китайскими глазами.

Китаец стоял не двигаясь. Малко тоже медлил. Возможно, Медану что-то помешало прийти, и он решил прислать вместо себя надежного человека... Но как это проверить?

Прошло несколько бесконечно долгих минут. Незнакомец не уходил. Малко решил рискнуть. Он тоже зажег сигарету и улыбнулся в тот момент, когда пламя зажигалки осветило его лицо.

Китаец подошел ближе. Он был худым и узкоплечим, в его широком рту недоставало половины зубов. Подойдя почти вплотную, он нерешительно пробормотал:

– Рупии, сэр?

Напряжение Малко мгновенно исчезло. Он отрицательно покачал головой.