Безумие Джоула Делани

У меня не было никаких дурных предчувствий. Это и неудивительно: еще в юности я поняла, что не обладаю даром предвидения. В колледже мне доставались отнюдь не те экзаменационные вопросы, к которым я тщательно готовилась, и звонил мне совсем не тот парень, на которого, как мне казалось, я произвела впечатление. Вместо того, чтобы завершить свое гуманитарное образование и получить диплом магистра антропологии, я вышла замуж за микробиолога и примкнула к своеобразной компании бродячих исследователей-медиков, кочующей из одного университета в другой в поисках стипендий и субсидий.

Даже мои дети появились на свет неожиданно, после переезда из Нью-Йоркского университета в Беркли. В промежутках между одеванием Кэрри и чисткой зубов Питера я написала роман. Правда, после того, как было продано две с половиной тысячи экземпляров, он больше не появлялся на полках магазинов. Но привычка к литературной работе уже появилась, и я стала писать другие романы. Они расходятся неплохо, особенно те, что издаются в мягкой обложке. Хотя до сих пор меня иногда спрашивают, под каким псевдонимом я пишу.

Потом Тед (это мой муж) перебрался в Рокфеллеровский университет, и я опять оказалась в Нью-Йорке, где меня ожидал новый сюрприз. Однажды вечером, после обеда, Тед объявил, что собирается жениться на другой – белокурой шведке из лаборатории генетики. Я отчаянно боролась полгода, но однажды проснулась и поняла, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Начались переговоры с адвокатами об алиментах. Отец Теда производил оборудование для нефтяных скважин, и мы имели доход помимо субсидий и университетских окладов. Возвратившись после недельной поездки в Мексику, я обнаружила, что бракоразводный процесс закончен. Когда я была супругой господина доктора и на собственной машине разъезжала по Кембриджу, мне и в голову не могло прийти, что через год я останусь с двумя детьми в старом доме на Восточной улице.

В общем, мне явно недостает женской интуиции. Мои предчувствия никогда не сбываются. Если я ощущаю подозрительный запах, выясняется, что он не имеет отношения к пожару, и страшный скрежет в ночи не означает, что к нам пожаловали грабители. В то время, как мне снится что-то ужасное о детях, они преспокойно спят в своих кроватках… Но если я катаюсь на коньках по ровному льду, он может неожиданно проломиться.

В тот вечер, когда произошло несчастье с Джоулом, у меня, конечно же, не возникло никаких подозрений. Даже несмотря на то, что он опаздывал. Ведь он опаздывал всегда. Одно время я пыталась воздействовать на него, как старшая сестра. Но все мои увещевания оказались тщетными, и мне пришлось переменить тактику. Я стала готовить обед позже назначенного срока, и только после прихода Джоула начинала жарить мясо. Пока у него была постоянная работа, я во второй половине дня звонила ему в офис, и он приходил прямо оттуда. Но, когда мы вновь вернулись на Восток, Джоул уже закончил Колумбийский университет и успел сменить несколько мест работы – редакция журнала, энциклопедии, издательство. Потом была несчастная любовь и отчаянная поездка в Марокко, которая истощила его сбережения. Он прислал телеграмму из Танжера, и я перевела ему деньги на обратный билет. После этого он стал свободным редактором, и, когда мне удавалось застать его дома, я снова приглашала его, назначая время обеда с большим запасом Джоул тоже вернулся к своим прежним привычкам – раньше семи он и не думал являться.