Безрассудство любви

За много лет до того, как начать писать художественную прозу, я написала несколько жанровых романов под различными псевдонимами. «Безрассудство любви» было впервые опубликовано более пятнадцати лет назад под моим первым псевдонимом Рэйчел Райан.

Эта история отражает настроения и отношения, популярные в то время, но ее темы вечны и универсальны. В центре этого романа, как, впрочем, и любого другого, несчастные влюбленные. Перед вами предстанут страсть, тревога и нежность – эти неотъемлемые грани влюбленности.

Мне очень нравилось писать романы. Они оптимистичны и обладают очарованием, не присущим другой форме. Если вы впервые читаете роман, прошу вас, наслаждайтесь.

– Сегодня городской совет Денвера проголосовал за повышение налогов в грядущем финансовом году на шесть процентов. Советники пришли к выводу, что…

– Отлично, – проворчала Кэтрин. – Только этого мне и не хватало, еще одна дыра в бюджете.

Она положила зубную щетку, которой чистила зубы, обратно в ящик, где все лежало на своих местах, и потянулась за бутылочкой лосьона, стоявшей на туалетном столике. Поставив длинную изящную ногу на удобный табурет, она принялась щедро наносить увлажняющее средство на кожу. Кэтрин снова прислушалась к тому, что вещал голос из радиоприемника, стоявшего на прикроватном столике в спальне, смежной с ванной комнатой.

– Вооруженный мужчина попытался ограбить продуктовый магазин и был схвачен полицией Денвера. После того, как поступил звонок, полицейские окружили здание…

Растущие налоги и преступления. «На какой замечательной ноте заканчивается день», – мрачно подумала Кэтрин.

Неужели этим вечером она снова позволит погрузиться в жалость к себе и горечь отчаяния? Такое с ней случалось редко, но она всегда давала себе волю, если чувствовала, что ее охватывает привычная тоска.

Как приятно было бы желать кому-то спокойной ночи, делить с ним спальню, пространство, дышать одним воздухом, слышать одни и те же звуки. С ним? Почему вдруг мужской род? Кэтрин вздохнула. Жизнь в одиночестве имела свои преимущества, но бывала и очень печальной.

– Погода на завтра…

Нахмурившись, Кэтрин бросила взгляд на радиоприемник и подумала, не устает ли ведущий от разговоров с самим собой. Или порой он все же думает о тех, кто его слушает? Ощущает ли он их одиночество, пытаясь скрасить его легкой болтовней?

Голос у диктора был приятный: красивые модуляции, четкая дикция, но какой-то… стерильный. Его непринужденная болтовня была отрепетированной, анонимной и безличной.

«Господи, ну что это за настроение? – укорила она себя, запахивая халат и выходя из ванной. – Может быть, мне стоит пустить квартирантку, раз Мэри вышла замуж?» Кэтрин размышляла об этом, пока обходила дом перед тем, как выключить свет.

Она любила этот старый дом. После смерти отца – ей тогда только исполнилось шесть – матери удалось сохранить дом. Она старалась создать для Кэтрин и ее младшей сестры Мэри настолько комфортную жизнь, насколько это позволяло жалование почтовой служащей. Для вдовы это было нелегко, но вынужденная бережливость научила девочек жить экономно.

Кэтрин проверила замки на двери и выключила свет в гостиной, отбросив мысль о квартирантке. Они с Мэри отлично ладили после смерти матери, скончавшейся тремя годами ранее, но они были сестрами. С жизнерадостной по характеру Мэри жить под одной крышей было легко. Едва ли Кэтрин так же повезет с кем-то другим.

Мэри, дорогая Мэри… Брак определенно не улучшил ее жизнь. «Нет уж, спасибо», – мрачно подумала Кэтрин. Она сама останется независимой и как-нибудь переживет эти короткие, хотя и болезненные, приступы одиночества.

– Это сообщение поступило только что…