Безрассудный

Дьеп, Франция

Апрель 1760 года

Низкие тучи нависли над тюремным двором. Моросил мелкий дождь. Было холодно. Старший тюремщик Арман, проклиная все на свете, оттого что приходится в такую непогоду торчать на улице, погонял своих подчиненных.

– Если надо, держите его голову под водой, пока не отключится, – рявкнул он двум дюжим тюремщикам, пытающимся перед корытом с водой поставить на колени полуголого человека.

У них ничего не получалось. Заключенный сопротивлялся, как дьявол. Он всегда сопротивлялся, как дьявол.

Арман достал из кармана часы. Пять часов, а уже темно. И как же холодно, чертовски холодно!

– Быстрее, черт бы вас побрал! – крикнул он.

Скоро прибудет мадам. Меньше часа назад он получил записку от нее. Ему велено было подготовить несколько «экзотических экземпляров».

Неожиданно мадам Нуар не появлялась никогда. У нее с Арманом была договоренность: сообщать о своем визите заблаговременно, чтобы не нарваться на начальство. Сегодня же она изменила правилам игры, и Арману это не понравилось. Что за новая причуда? Если бы она так щедро не платила за свои развлечения, он бы отказался иметь с ней дело. Но она платила.

Мысли тюремщика прервала возня у корыта с водой. Заключенный вдруг дал старшему охраннику локтем в живот. Младший по званию, не раздумывая, врезал англичанину в висок. Тот упал на колени. Над его бровью показалась струйка крови.

– Нет, Пьер, ты кретин! – Арман бросился вперед, размахивая дубинкой. – Никаких следов! Утопи его, если надо, но никаких следов, слышишь?

– Есть никаких следов, – проворчал Пьер.

– А ты, английский мерзавец, – сказал Арман, хватая заключенного за волосы, – веди себя как следует.

Англичанин повернул голову. Длинные черные волосы падали ему на лоб, жесткая борода закрывала нижнюю половину лица, так что его почти невозможно было рассмотреть. Только глаза блестели.

– А иначе что? – презрительно фыркнул заключенный. – Убьете меня! – Злая улыбка на мгновение тронула его губы. – Боюсь, друг Арман, ваши угрозы уже не могут меня напугать.

Пораженный, Арман выпрямился. В глазах англичанина читался вызов.

– А почему это? – спросил Арман.

– Нельзя угрожать смертью мертвецу, – бросил в ответ заключенный. – Я видел чистую одежду. Это мой отец прислал ее для казни? Как сентиментально с его стороны. Ну вот что я вам скажу, Арман: чистой эту одежду вам с моего тела не снять. Вам не удастся заработать на моем теле ни единого пенни…

Пьер опять нанес удар заключенному. Только теперь в живот.

Арман усмехнулся. Так вот почему англичанин так сопротивлялся. Он подумал, что его ведут на виселицу, и решил, что моют его для того, чтобы после казни снять одежду с тела чистой, а не воняющей тюрьмой. Так она будет стоить дороже. Неплохая идея… Даже забавно, что ему удалось вывести осужденного из себя. Обычно тот не терял самообладания. Он сделал Пьеру знак привести англичанина в чувство.

Пьер перевалил свою жертву через край корыта и окунул головой в холодную воду. Англичанин рванулся вверх, кашляя и фыркая, и снова начал вырываться. Вода текла по его тощей груди, оставляя грязные разводы. Хотя вид у заключенного был изможденный, силой Бог его не обидел, и два охранника уже явно устали с ним бороться.

Арман озабоченно наблюдал за происходящим. Этот молодой мужчина попал к ним несколько лет назад, но, несмотря на лишения тюремной жизни, остался все таким же норовистым.

Вот что значит баловать политических заключенных: разрешать им мясо и одеяла, сажать в комнаты на верхних этажах тюрьмы, а не в вонючие подземные камеры, где содержалось большинство заключенных. А все капризы начальства: политическим сохраняли жизнь в надежде на получение выкупа.

Арман же считал это пустой затеей, а может быть, и опасной. Если этот англичанин когда-нибудь нарастит себе мясо… да с ним и три тюремщика не справятся. «Опять они начали молотить его по лицу. Мадам не любит синюшные лица». Пора прекратить потасовку!

– Дерьмо! – крикнул он. – Ты охраняешь свою добродетель, как монашенка!

– Добродетель? – пропыхтел англичанин.

– Да. Теперь она тебя, вероятно, не выберет, – с презрением произнес Арман.

– Она?

– Мадам Нуар.

Заключенный перестал наконец сопротивляться. Прищурившись, он смотрел на Армана.

– Она выбрала именно меня?

– Нет. Она сказала – иностранца. А ты, приятель, один из оставшихся у меня иностранцев. И не вздумай сделать так, чтобы она снова прошла мимо тебя. Если в этот раз плюнешь в нее, то, клянусь, я сделаю тебя навсегда бесполезным для любой женщины.