О «безмолвствующем народе» и «социальном взрыве, которого все нет и нет»

С осени 1994 г. в оппозиционных кругах России активно обсуждается вопрос «почему народ безмолвствует?». Газета «Завтра» даже провела «круглый стол» на эту животрепещущую тему, пригласив на него, помимо обычной для «Завтра» публики, «известных масонов» Андрея Синявского и Марию Розанову. Я сам присутствовал на крупном сборище радикальной левой оппозиции, где опять-таки всех мучил вопрос «почему народ безмолвствует?». Основания для удивления, конечно, есть. Экономика России стремительно деградирует уже четвертый (если не пятый) год. Имущественное положение подавляющего большинства населения резко ухудшилось и продолжает ухудшаться (министры, правительственные чиновники и продажные экономисты, правда, уже третий год подряд рассказывают нам о «росте доходов населения» и т.д., но кто же из психически здоровых людей этой компании поверит?). Установлено, что лишь 15 миллионов человек (из 160-миллионного населения России) сохранили или улучшили свое материальное положение (это меньше 10%), причем лишь 5 миллионов заметно или существенно улучшили. Интересно, что из этих 5 миллионов 1 миллион живет в Москве[1]. Из мировой истории известно, что подобное явление типично для стран «зависимого капитализма» (т.е. колоний, полуколоний, а в период неоколониализма — для стран «периферии»). По общим правилам это означает, что чем дальше от столицы, тем меньше число богатых и состоятельных и тем отчаяннее нищета. Остановка производства, массовые увольнения, быстрый рост безработицы (при том, что из лишившихся работы на биржу труда обращается лишь 1 из каждых 3-5, а статус безработного, в свою очередь, получает лишь один из каждых 3-5 обратившихся), хронические невыплаты зарплаты (до 7-8 месяцев работникам непроизводственной сферы в Восточной Сибири, Курганской области, Перми), инфляция — все это естественно приводит к резкому снижению уровня жизни, следствием чего стали падение рождаемости, снижение продолжительности жизни, рост заболеваемости и смертности.

В результате в 1992 г. население России сократилось — несмотря на приток русскоязычных беженцев из соседних республик — на 219 тыс. чел. в 1993 г. число умерших уже превысило число родившихся на 700 тысяч, а в 1994 г. убыль населения России, по предварительным данным, составила 920 тыс. чел.[2]. Иначе говоря, за 3 года население страны сократилось почти на 2 миллиона. Стало обыденным и привычным явлением, что на Дальнем Востоке, в Ивановской, Курганской, Архангельской, Саратовской, Владимирской, Волгоградской, Пермской областях люди питаются комбикормами. В Курганской области сотни детей попали в больницы с отравлением комбикормами, поскольку это все-таки пища для скота, а не для людей.

Все это в сочетании с развалом государственных социальных структур (детских, рекреационных, медицинских и т.д.), тотальной коррупцией и бюрократическим произволом, милицейским и уголовным террором вроде бы действительно должно подвигнуть широкие слои населения на массовые выступления протеста, восстание, а то и революцию. Однако ничего этого мы не наблюдаем.

Политические активисты-оппозиционеры, вспоминая, как повышение цен на проезд в городском транспорте на 12% в столице Венесуэлы вызвало трехдневные уличные бои, а вынесение оправдательного приговора полицейским-расистам — знаменитое Лос-Анджелесское восстание, начинают уже публично задавать вопрос: а есть ли вообще у народа России предел терпения, существует ли «болевой порог», за которым гражданин перестает терпеть унижения и угнетение и восстает, или такого порога нет и «русский народ» покорно позволит принести себя в жертву, превратить в безропотную тягловую силу, рабочую скотину, раба, уморить голодом, наконец? Как сказано в известной книжке Гайдара (не внука, разумеется, а деда), «что же это за страна, что же это за такая удивительная страна...?»

Если бы все было так просто!

Основоположники марксизма были совершенно правы, когда писали, что вся история классовых обществ была историей постоянной борьбы классов, из этого еще не следует, что такая классовая борьба обязательно носила характер силового (и тем более — вооруженного) противостояния. Властвующее меньшинство действительно перманентно вело против подавленного большинства натуральную классовую войну, а это самое большинство во большей части годами, десятилетиями и столетиями покорно терпело. То, что население России подходит в черте массового голода и начинает уже потихоньку вымирать, — еще недостаточное условие для его борьбы с режимом.