Безмолвная графиня

В кругу тех, кто знал графа Кардемора, многие склонялись к мнению, что это самый настоящий дьявол, принявший человеческий облик. Для одних доказательством инфернального происхождения графа служила его необычайно внушительная стать. Другие утверждали, что шрамы, испещрившие его суровое лицо, как нельзя лучше свидетельствуют о пути из преисподней. Энтони Харбрес, он же граф Грейдон, считал подобные слухи вздором. До сего момента.

Ультиматум, полученный часом раньше от Кардемора, оказался не единственным сюрпризом, который преподнес ему этот вечер. Угрюмый сумрак Уилборн-Плэйса, великолепного городского дома Кардемора, расположенного в центре самого престижного лондонского района, ничуть не меньше ошеломил его. Даже тот факт, что прислуга Кардемора обладала непостижимой способностью молниеносно исчезать, будто растворяясь в воздухе, тоже кое-что да значил.

– В этом доме, похоже, обитают вампиры, зря мы не прихватили священника, – пробормотал лорд Долтри, вызвавшийся сопровождать Грейдона, идя вслед за зловеще молчащим дворецким по затемненному холлу.

Но самым сильным потрясением стало, безусловно, появление самого Кардемора. Нечесаный, небритый, одетый на манер мастерового, он вошел в комнату, одновременно раздраженный и утомленный, посмотрел с высоты своего гигантского роста на обоих гостей и без всякого вступления грубовато заметил:

– Захватили с собой друга для поддержки, Грейдон? Ну что ж. Не выношу молодых щеголей, но Долтри, по крайней мере, умеет достойно сражаться.

– С вами ни в коем случае, милорд, – заметил Долтри, слегка поклонившись. – В последнем поединке вы едва не лишили меня всех зубов. Почти неделю мне пришлось питаться исключительно овсянкой.

Хмыкнув, Кардемор прошествовал мимо них к огромной конторке.

– Присаживайтесь, – сказал он, наливая себе бренди. – У меня не так много времени.

– Нет, спасибо, милорд, – ответил Грейдон, разглядывая Кардемора, усевшегося в кресло за конторкой. – Нас ждут в более приятном месте. Мы заехали сначала к вам только потому, что ваше послание было срочным.

– Срочным, – повторил Кардемор, темные глаза которого с явным изумлением остановились на элегантных вечерних костюмах его гостей. – Так и есть, Грейдон. Посему предлагаю обойтись без учтивых обиняков. Вы пришли потому, что я велел вам прийти. Потому, что я скупил все ваши долги, все ваши залоговые бумаги. – Сделав паузу, он отпил бренди и посмотрел в глаза Грейдону. – Это было глупо с вашей стороны, – продолжал он миролюбиво. – Разве вы не понимали, насколько рискованно закладывать родовое поместье с целью получения такой большой ссуды?

– Я должен был возвратить долг. Если все, что вы говорили, правда, если вы – держатель этого залогового обязательства, то вы получите причитающуюся вам сумму. Сполна.

– Нет. – Кардемор поставил бокал на стол. – Я не приму деньги в уплату ваших долгов. Мне нужна, – сказал он, подавшись вперед и опершись подбородком на руки, – плата совсем иного рода.

Грейдон ничем не выказал своего удивления.

– Вы скупили мои долги затем, чтобы прибрать меня к рукам? Позвольте заметить вам, милорд, что в таком случае это шантаж, и вы рискуете закончить свои дни в Ньюгейтской тюрьме.

Кардемор улыбнулся.

– О нет, мой мальчик. Не торопитесь с выводами. Вы совсем меня не знаете. Вы и представить себе не можете, что я могу с вами совершенно безнаказанно сделать. Если не хотите оказаться разоренным, не хотите, чтобы вашу дорогую матушку и ваших очаровательных сестричек выдворили из родового гнезда, то садитесь и выслушайте, что я скажу. Потом сможете сколько угодно произносить напыщенные речи, если захотите.

– Ты бы лучше сел, Тони, – примирительно заметил Долтри.

Когда гости уселись, Кардемор сказал:

– Позвольте мне прямо сообщить вам, чего я хочу, и тогда нам не придется играть друг с другом в кошки-мышки. Моя сестра Лили и моя племянница Изабель приезжают в следующем месяце в Лондон. Это их первый выход в свет. Я хочу, чтобы вы ухаживали за Лили, пока она будет находиться здесь, и позаботились о том, чтобы обе они, и Лили и Изабель, были радушно приняты высшим светом.

После этих слов воцарилась мертвая тишина. Кардемор некоторое время переводил взгляд с одного посетителя на другого, затем насмешливо произнес:

– Никогда не думал, что придет такой день, когда такой молодой спесивец, как вы, потеряет дар речи. Кажется, этот день настал. Повторяю: вы должны обеспечить моей сестре безболезненный вход в высшее общество. Это лучшее, что я могу сделать для Лили.

Грейдон с трудом нашелся.

– Милорд, то, что вы предлагаете, нелепо.

– Вы не будете так рассуждать, оказавшись в долговой тюрьме.

– Но для чего вам это понадобилось? – в недоумении спросил Грейдон. – И почему именно я? Я не могу ни с того ни с сего начать увиваться за девушкой, которую до этого в глаза не видел.