Бездна

Влад остался один в ритуальном зале столовой «Юность», в которой он заказал на «девять» дней…, не мог выговорить ни про себя, ни вслух «поминки», у него не укладывалось в голове, как его родная, такая еще молодая мама умерла!

Все случилось слишком быстро, мама позвонила ему несколько дней назад, старалась говорить бодро и весело, но он почувствовал – что-то не так. Стал допытываться, и она, сдавшись его напору сказала: «Просто устала, сынок, сердце шалит, записалась на днях в поликлинику, не переживай, все хорошо».

Но он сразу не на шутку встревожился, ведь у нее недавно случился микроинфаркт, и она попыталась скрыть это. Когда приезжал к ней, в Мариуполь два месяца назад, сосед по площадке – дядя Толя сказал ему, встретив на улице: «Сынок, наверное, не мое это дело, но мы ведь с тобой как родные – к Марьюшке несколько раз «скорая» приезжала. С сердцем у нее плохо. Говорят, если не лечить, то случится серьезный приступ».

Влад тогда от души поблагодарил дядя Толю, не просто сосед он был, а самый близкий мамин друг. Влад с детства помнил, как их семьи тесно общались: на новый год, на восьмое марта или первое мая могли запросто зайти друг к другу, дядя Толя играл на гармони, мама очень любила петь, голос у нее был не слишком сильный, но мелодичный и красивый.

На ее день рождения, десятого декабря, шел пушистый, влажный снег, деревья во дворе запорошило. В этот вечер, они весело отметили ее пятидесятилетний юбилей, собралось много друзей, и мама была такой красивой, что даже молодые мужчины приглашали ее наперебой на медленные танцы. А она, смеясь, отмахивалась от них и говорила, что свое уже оттанцевала, и вообще, ей сегодня пятьдесят!

Они отпустили такси за два квартала от дома и медленно шли по аллее, до подъезда. На улице стемнело, почти ничего не нарушало ночную тишину. Влад поймал снежинку, она не сразу растаяла, радуя красотой узора.

Их любимая с детства игра – ловить снежинки, разглядывать их в желтом свете фонарей, и разговаривать обо всем. Мама – замечательный собеседник, они с отцом были так близки, что могли часами за чашкой чая и карамельками сидеть и разговаривать обо всем: о литературе, музыке, обсуждать новые романы современных литераторов, особенно им полюбился Михаил Валуев, тогда еще начинающий автор, они с жаром обсуждали его романы «Полет» и «Галлюцинация».

Влад мало понимал в их разговорах, но всегда с удовольствием усаживался на кухне на свободный табурет и впитывал все, о чем они рассуждали.

Позднее он также пристрастился к книгам и читал по ночам запоем, за что ему иногда прилетало от отца, но не мог же он закрыть книгу на самом интересном месте! А на следующий день Влад засыпал на каком-нибудь скучном уроке биологии. Но приключилось это всего раз или два, он не хотел позорить свою маму – учительницу русского и литературы, которая преподавала в соседней школе, и с чтением по ночам пришлось завязать.

Влад с горечью выдохнул – ну почему она не послушала его два месяца назад и не вернулась вместе с ним в Москву!? Ведь у него было все, чтобы ее спасти – деньги, лучшие врачи и лучшие лекарства. «Мамочка…ты просто никогда не воспринимала смерть всерьез, но на этот раз ты ошиблась» – тихо проговорил Влад.

На его плечо легла тяжелая, шершавая ладонь. Влад поднял глаза – дядя Толя, чуть поодаль, прислонившись к стене, стояла его дочь- Настя.

Маленькая Настя, он привык ее считать маленькой. Во дворе, когда они играли с пацанами в футбол, Настя частенько сидела на скамейке, рядом с полем, разместив на ней куклы. Иногда мяч прилетал к ее ногам, и она выкидывала его обратно, махала им, заливисто смеясь, и продолжала свою нехитрую игру в дочки- матери с пупсами и куклами. В ее темно- русые косы всегда вплетали атласные ленты, которые повторяли оттенок ее ярко- зеленых, в медовую крапинку глаз. Девочка и сама напоминала миниатюрную куколку.

Но в то время, Влад, конечно, не обращал на нее внимания, в пятнадцать увлекся звездой их класса Лилей Закревской, а в шестнадцать по нему уже вздыхали несколько девочек из параллельных классов. И он, чтобы не огорчать ни одну, по очереди выгуливал их: летом в городском парке, а зимой на катке.

Мама тогда полушутя, полусерьезно говорила ему: «Негодный мальчишка! Сколько можешь пудрить голову Наташе и Маше! Они же сестры, не хватало, чтобы перессорились из- за тебя!». Он же не думал о последствиях, просто ему нравилось, что девчонки слушают его, открыв рот, и с замиранием сердца смотрят на его улыбку.

Наташа – одна из сестер даже призналась ему, что он похож на вампира из какого- то голливудского фильма, потому что заколдовывает своей улыбкой, а потом пьет ее кровь, в переносном, естественно смысле. Влад в ответ на ее откровения, при поцелуе в шутку прикусил нежную кожу ее шеи. Но Наташке, как ни странно, это понравилось.