Без ума от Венсана

Эрве Гибер

Без ума от Венсана

В оформлении обложки использован портрет Венсана работы Эрве Гибера (1983).

Перевод Алексея Воинова

В ночь с 25 на 26 ноября, сделав из купального халата парашют, Венсан упал с четвертого этажа. Он выпил литр текилы, покурил конголезской травы, нанюхался кокаина. Товарищи, увидев, что он не дышит, вызывают пожарных. Внезапно Венсан встает, доходит до машины, заводит ее. Пожарные догоняют его, врываются в дом, поднимаются вместе с ним в лифте, заходят в спальню, Венсан бранится. Он говорит: «Дайте мне отдохнуть», они ему: «Болван, ты можешь уже не проснуться». Родители безмятежно спят в соседней комнате. Венсан выставляет пожарных за дверь. Он сладко засыпает. Без четверти девять мать трясет его, чтобы отправить на работу, он не может пошевелить даже пальцем, она отвозит его в больницу. 27 ноября, получив известие от Пьера, я навещаю Венсана в Нотр-Дам-дю-Перпетюэль-Секур. Через два дня он умирает от последствий разрыва селезенки.

Я познакомился с Венсаном в 1982 году, когда он был ребенком. Он остался в моих мечтаниях, я должен был дождаться, когда он станет мужчиной, я продолжал его любить за то, чем он больше не был. Шесть лет он вторгался в записи моего дневника. Через несколько месяцев после его смерти я решил отыскать следы Венсана на этих страницах, листая их от конца к началу.

Что это было? Страсть? Любовь? Эротическое наваждение? Или одна из моих выдумок?

Видел в витрине одного волшебного магазина коробочку из черного бакелита в форме летающей тарелки, которая посредством увеличительных стекол и зеркал создает эффект голограммы. В специальном углублении нужно расположить какую-нибудь вещь, к примеру, золотое украшение, колечко, и на прозрачной крышке появляется стереоскопическое отражение. Кажется, можно его стащить, но оно неуловимо. Я хотел было купить это устройство, чтобы заключить в него на память что-нибудь, принадлежащее Венсану, но все, о чем я думал (прядь волос, фотография) не подстегивало моего желания обладать подобным предметом. В этом ковчеге хорошо бы смотрелся лишь его член.

Я никогда не пользуюсь расческой; я вытираю волосы полотенцем, потом расчесываю их пальцами, чтобы привести в порядок. Вчера - не знаю, почему, - я заметил одиноко лежащую на полке ванной комнаты маленькую расческу, которую подарил мне Венсан (он подарил мне так мало вещей), я взял ее, причесался, расческа стала магическим символом. Венсан оставил инструкцию по ее применению: «Если однажды я тебе понадоблюсь, причешись, и я появлюсь». Я прислушиваюсь, но телефон не звонит. На следующий день я снова причесываюсь: расческа станет волшебной только на второй раз. На третий день причесываюсь снова: она станет волшебной только на третий раз, и т. д.

В заднем зале «Селекта», где, дожидаясь его, я, чтобы успокоиться, сменил множество мест, я признаюсь ему в любви. Он опускает глаза, серьезно улыбается, без всякого стеснения, без сарказма; кажется, что моя боль в этот момент моральной слабости для него схожа с бальзамом.

Я бы хотел, чтобы эта разновидность героизма, - которая заключается не в стонах и криках, не в призывах к нему, а в сдерживаемом переживании более или менее терпимой нехватки его тела, объятий, - вызвала у него, словно ответная порча, ощущение невыносимой нехватки этих объятий и заставила его бежать ко мне.

Он уезжал, я спешил, я был пресыщен. Я попросил Ханса-Георга[1] проводить его на автобусе до аэропорта и встретить там Гектора[2]; я устроил так, чтобы приезд Гектора совпал с отъездом Венсана. Вернувшись в свою мастерскую, я нахожу оставленную им на бюро записку, невероятно ласковую, с рисунком, он зовет меня Гибертино, благодарит за то, что я терпел его. Он здесь порозовел, он хорошо спал и ел, он поправил свое здоровье, обещает больше не нюхать порошок. Повели Гектора на концерт Рамо в Сан-Луиле-Франсе, я скучаю, я представляю Венсана в самолете, мы решаем уйти в антракте. Венсан появляется из-за колонны. В первую секунду кажется, что это призрак. Во вторую оказывается, что он решил не уезжать, а жить со мною в Риме. В третью, что он не смог подняться в самолет. Вчера я позаботился о том, чтобы подтвердить его билет в туристическом агентстве. Его багаж висит за спиной, мы выходим из церкви. На самолет было продано слишком много билетов, и пилот, увидев его физиономию, отказался взять его к себе в кабину. Ответственный за чартер проводил Венсана до церкви и хотел в качестве компенсации оплатить ему ночь в роскошном отеле, на следующий день утром его посадят на первый самолет в Париж, в тот же день Венсан должен вернуться на работу, он еще не знает, что его уволили. Гектор отводит меня в сторону и спрашивает: «А это кто?». Я говорю: «Это Венсан». Он восклицает: «Так это Венсан?». Интонация означает: «Это он-то — Венсан?».