Без СССР: «Ближнее зарубежье» новой России и «задний двор» США

Критичные, моралистичные, левые и гуманитарные, европейские интеллектуалы почти едины в поддержке тотальных бомбежек Югославии. Европа почти едина душой с США и, чем дальше, тем единей и единей. И, похоже, никто не удивлен такой западной соборностью, еще вчера тратившей немыслимые мозговые усилия на обнаружение своих национальных особенностей, не стираемых никаким цельнобетонным Западом. Единого Запада, германофильско-славянофильской страшилки, никогда не было — но теперь он хочет стать таким. Пока основой западного единства служила абсолютная шкала Просвещения, легко было различать внутри него национальные стадии и нюансы. Но теперь, когда идеология «гуманитарной миссии» в Косово соединила Просвещение и реальность Запада как почти идентичность, нюансы и стадии стали несущественны. Существенней стал не просто внешнеполитический, но подчеркнуто ценностный консенсус. Консенсус миротворчества, составленный из десятка консенсусов «борьбы за мир», равен желанию для себя, просвещенного, жизни и справедливости. И почти весь мир хочет войны и почти солидарен в ее оправдании, в желании для не-себя, непросвещенных, смерти и несправедливости.

Консенсус равных прав и суверенитета, личная ответственность и личная свобода, на которых выстроилось Просвещение, чтобы следом, над ним, строился свободный мир, — сливаются в хор, славящий коллективную ответственность и коллективную несвободу от уничтожения во имя ценностей, прав и суверенитета.

Консенсус свободы от общего мнения, власти и пропаганды, преобразился и ставит перед иными, другими, внешними «моралистический» выбор: смерть от тотальных бомбежек или полное подчинение ценностям, преподанным общим мнением, властью и пропагандой. Однако подчинение ценностям отнюдь не дает подчинившимся свободу, права и суверенитет, а отдает их во власть оккупантов, во власть их, оккупационных, свобод, прав и доктрины «ограниченного суверенитета».

Тотальная и вполне «гуманитарная», почти виртуальная, наименее связанная с человеческими жертвами для нападающих, война как никогда близка к полной победе. И в этом долгожданном для Запада триумфе празднуют абсолютную победу воспитанные Просвещением консенсусы мира, суверенитета и свободы. И из-под радостно поднимаемого их подола все откровенней и лапидарней обнажается подкладка: война, «ограниченный суверенитет» и несвобода.

Утвердив для себя, внутри себя, свои ценности, консенсуальный Запад сегодня побеждает некорректный, не включаемый в сферу консенсуса не-Запад и отныне волен экстерриториально нести ему не просто своё Просвещение, а себя как триумф Просвещения. Просвещения для себя и просветительского расизма для иных. Так немецкие пацифисты-карикатуристы изображают «неловкое» НАТО как воина, слишком сильно замахнувшегося дубиной на серба, готового отрезать голову косовской жертве, — замахнувшегося так сильно назад, за спину, что невольно поразил благословляющего его западного ангела мира. Не жертве сочувствует Просвещение, а себе и своему консенсусу, неловко задетому неловким «почти».

Полная победа Запада в Косово — это полная победа Просвещения-для-Запада, это полный конец его для всего остального мира, обреченного выбирать между войной и безвольным подчинением ценностным ноу-хау (в компактной и легко транспортируемой упаковке, в комплекте с военным инженером, военным политиком и военным интеллектуалом).

Что там бормотал старый дурак просветитель Вольтер? Посмотрите на военных интеллектуалов, рулящих виртуальной войной: все на одно лицо социалиста и интеллектуала Муссолини. Они давно хотели бесплатной идеологии войны, давно нуждались в войне идей без потерь. Они давно мечтали о войне ценностей без войны трупов: теперь они могут успокоиться — рыцари ценностей потерь почти не несут, а все трупы — на той, неценностной стороне, для них почти и не трупы — «чужие издержки». Они могут успокоиться и достичь, наконец, внутри своих обществ, изнасилованных проблемами меньшинств, душевного мира: наконец, враг — есть, и враг этот вовне.

И в этом внешнем мире больше нет меньшинств, диктующих свои права, есть только тотальное Просвещение и подсудные ему отщепенцы.

Март 1999