Без семьи

© Толстая A. H., наследники, сокращенный перевод с французского, 1954

© Федоровская M. Е., иллюстрации, 1999

© Оформление серии, послесловие. ОАО «Издательство «Детская литература», 2014

Французский писатель Гекто́р (Эктор) Мало́ (1830–1907) родился в семье нотариуса. Решив пойти по стопам отца, он поступил на юридический факультет и изучал право сначала в Руане, затем в парижском университете. Однако, несмотря на юридическое образование, стал писателем. Французская критика называла Гектора Мало одним из талантливых последователей знаменитого Бальзака.

Г. Мало сочинил шестьдесят пять романов, но известность ему принесли книги, написанные для детей. Роман «Без семьи» (1878) – бесспорно, лучшая из них. За эту книгу писатель получил премию Французской академии. Она вошла в круг детского чтения наряду с произведениями других французских писателей: А. Дюма, Ш. Перро, Ж. Верна, П. Мериме. Роман «Без семьи» переведён на многие языки, и его до сих пор с удовольствием читают дети разных стран.

В основе романа лежит история мальчика-подкидыша Реми, которого продали бродячему актёру Виталису. С ним Реми скитается по дорогам Франции. После многих испытаний и злоключений он наконец находит свою мать и обретает семью.

Книга написана в традициях «романа тайн»: тайна «благородного» происхождения Реми разгадывается на протяжении всего романа. Много раз читатели почти приближаются к разгадке, но счастливое возвращение мальчика в семью происходит только в конце книги. Роман читается с большим интересом от начала до конца: напряжённый сюжет и волнующие приключения делают книгу очень увлекательным чтением.

Я – найдёныш.

Но до восьми лет я этого не знал и был уверен, что у меня, как и у других детей, есть мать, потому что когда я плакал, какая-то женщина нежно обнимала и утешала меня и слёзы мои тотчас же высыхали.

Вечером, когда я ложился спать в свою постельку, эта же женщина подходила и целовала меня, а в холодное зимнее время согревала своими руками мои озябшие ноги, напевая при этом песенку, мотив и слова которой я прекрасно помню до сих пор.

Если гроза заставала меня в то время, когда я пас нашу корову на пустырях, она выбегала ко мне навстречу и, стараясь укрыть от дождя, набрасывала мне на голову и плечи свою шерстяную юбку.

Я рассказывал ей о своих огорчениях, о ссорах с товарищами, и немногими ласковыми словами она всегда умела успокоить и образумить меня.

Её постоянные заботы, внимание и доброта, даже её воркотня, в которую она вкладывала столько нежности, – всё заставляло меня считать её своей матерью. Но вот как я узнал, что я был только её приёмным сыном.

Деревушка Шаванон, где я вырос и провёл своё раннее детство, – одна из самых бедных деревень Центральной Франции. Почва здесь крайне неплодородна и требует постоянного удобрения, поэтому обработанных и засеянных полей в этих краях чрезвычайно мало и повсюду тянутся огромные пустыри. За пустырями начинаются степи, где обычно дуют холодные, резкие ветры, мешающие росту деревьев; оттого деревья встречаются тут редко, и то какие-то малорослые, чахлые, искалеченные. Настоящие, большие деревья – красивые, пышные каштаны и могучие дубы – растут только в долинах по берегам рек.

В одной из таких долин, возле быстрого полноводного ручья, стоял домик, где я провёл первые годы своего детства. Мы жили в нём только вдвоём с матерью; муж её был каменщиком и, как большинство крестьян этой местности, жил и работал в Париже. С тех пор как я вырос и стал понимать окружающее, он ни разу не приезжал домой. По временам он давал о себе знать через кого-либо из своих товарищей, возвращавшихся в деревню.

– Тетушка Барберен, ваш муж здоров! Он шлёт привет и просит передать вам деньги. Вот они. Пересчитайте, пожалуйста.

Матушка Барберен вполне довольствовалась этими краткими весточками: муж здоров, работает, зарабатывает на жизнь.

Барберен жил постоянно в Париже, потому что там у него имелась работа. Он рассчитывал скопить немного деньжонок, а затем вернуться в деревню, к своей старухе. На отложенные деньги он надеялся прожить те годы, когда они состарятся и не в силах будут больше работать.

Однажды в ноябрьский вечер какой-то незнакомый человек остановился у нашей калитки. Я стоял на пороге дома и ломал хворост для печки. Человек, не отворяя калитки, заглянул поверх её и спросил:

– Здесь живёт тётушка Барберен?

Я попросил его войти.

Незнакомец толкнул калитку и медленно направился к дому. Очевидно, он долго шёл по скверным, размытым дорогам, так как с головы до ног был забрызган грязью.

Матушка Барберен, услыхав, что я с кем-то разговариваю, тотчас же прибежала, и человек не успел переступить порог нашего дома, как она уже очутилась перед ним.

– Я принёс вам вести из Парижа, – сказал он.

Эти простые слова, какие нам не раз приходилось слышать, были произнесены совсем иным тоном, чем обычно.