Без Надежды

Высокая светловолосая секретарша имела звание сержанта милиции и полностью соответствовала шикарной приемной генерала Рудновского. Молодая, стройная, длинноногая. Со смазливой мордашкой. С величественной осанкой, как у гимнастки. С горделивой походкой, поставленной, будто у манекенщицы.

Ко всему прочему эта красавица носила кружевные, почти прозрачные трусики. Это Арцыбашев отметил сразу, как только она, прозвенев ангельским голоском: «Присядьте, пожалуйста. Вы будете приняты через десять минут. Владимир Сергеевич сейчас, к сожалению, занят», – устроилась у себя за столом и закинула ногу на ногу так, что короткая форменная юбчонка задралась чуть ли не до пояса.

«Интересно, он ее трахает? – невольно подумал Арцыбашев и решил: – Конечно. Разве бывает без этого?» – И, чтобы отвлечься от соблазнительных трусиков, потянулся к журнальному столику, на котором были живописно разбросаны несколько ярких журналов, обольстительно поблескивавших глянцевыми обложками.

Ровно через десять минут – секунда в секунду, как и обещала красавица в кружевных трусиках, – дверь кабинета открылась, и из него деловитой походкой стремительно вышли два подполковника в серой ментовской форме. А следом за ними вальяжно выплыл и сам хозяин – заметно погрузневший за последние годы, обзаведшийся двойным подбородком, розовой лысиной и очками в тонкой серебристой оправе. И куда делся тот прыткий красавчик-курсант Высшего политического училища МВД, любимчик девиц и капитан футбольной команды, с которым в конце семидесятых годов Арцыбашев учился на одном цикле? Четыре года он делил с ним одну комнату в общежитии… И не только комнату, но и деньги, и гражданские шмотки, и подружек, и, как можно напыщенно выразиться, даже последнюю корочку хлеба.

Их тогда было трое. Трое неразлучных друзей. Трое сводных братьев. Вадим Арцыбашев, Володя Рудновский и Толик Картаев – уже сорок дней, как покойный Анатолий Андреевич Картаев, бывший начальник оперативной части одной из многочисленных зон, разбросанных по республике Коми.

«Эх, Толик-Толик… Эх, время-время. Что с нами делает, сволочь! Не щадит никого. Одних раньше времени спроваживает на тот свет; других, как мы… – грустно вздохнул Арцыбашев и, изобразив на физиономии радостную улыбку, поднялся из кресла, стараясь выглядеть как можно естественнее, широко распахнул объятия навстречу Рудновскому. – Впрочем, нет. Не стоит грешить на время нам, генералам. Хотя тоже… стареем».