Без лица

Меня часто спрашивают, откуда я беру названия для своих романов. Идея о том, как назвать эту книгу, пришла ко мне неожиданно. Как-то я беседовала с одной женщиной, которую знала не один год. Большую часть своей жизни она зарабатывала проституцией. У нас сложились нормальные отношения, благодаря ей я даже стала разбираться в уличном жаргоне и рассказывала разнообразные истории, связанные с ее деятельностью. Мы уже опустошили бутылочку вина, когда она рассказала историю, которую я до сих пор не могу забыть.

Она произнесла: «Мы — женщины без лица, Тина. Вся наша жизнь бесцельное существование. Наши сутенеры ведут такую же мерзкую жизнь, как и мы. Если я принимаю клиента и через полчаса расстаюсь с ним, то не запоминаю его лица. Если мы случайно встретимся где-то на улице, то пройдем мимо даже не узнав друг друга».

Вот так появилось название этой книги.

Через некоторое время она перестала отвечать на звонки, и как я ни старалась, не могла с ней связаться. Случайно я узнала, что она умерла от СПИДа. Надеюсь, что там, где она сейчас находится, она наконец обрела душевный покой. Она была очень хорошим человеком и хорошей подругой.

Она услышала, как поднялась железная решетка, но никак не отреагировала и даже не открыла глаза. Вероятно, это Уолкер, младший служащий, неплохой малый. Но у нее не было настроения разговаривать.

Она глубоко вдохнула и почувствовала, как грудь наполнилась затхлым, тяжелым тюремным воздухом. В заключении она провела двенадцать лет. Сегодня все закончилось. Наконец она обрела свободу, но не спешила идти домой. У нее просто не было дома. Не было ни друзей, ни семьи, ничего, что другими женщинами воспринимается как должное. Ее дети теперь навсегда потеряны для нее. Ее мать прокляла ее. Те несколько друзей, которые у нее были, с годами прервали свои отношения с ней. Это вполне объяснимо. Она совершила двойное убийство, убила двух своих подруг. Ни больше ни меньше.

Она слегка улыбнулась, и улыбка полностью изменила ее лицо. Морщины разгладились. У нее были высокие скулы, и это придавало ее лицу своеобразную красоту, а полные красивые губы добавляли ему загадочности, делая женщину еще более интересной. Голубые глаза были сейчас не такими холодными, как у той женщины, которая двенадцать лет назад впервые вошла в эту камеру.

Отправляясь сюда, она поцеловала своих детей и попрощалась с ними. На самом же деле она просто попрощалась со своей собственной жизнью. Но она прекрасно знала, что сама виновата во всем. Судья назвал ее бездушным человеком, приносящим своим близким одни неприятности. И он был абсолютно прав. С юности она пристрастилась к наркотикам и алкоголю. Она жила как в тумане. Сначала промышляла мелкими кражами, затем стала заниматься проституцией, ничего не замечая вокруг себя. Ее мать была права, когда повторяла: «Нельзя надеяться на то, чего просто не существует на свете».

Дверь заскрипела, и женщина нахмурилась, понимая, что ей уже следует быть одетой и готовой к выходу. Но она провела в заключении слишком длительный срок и не знала, сможет ли жить в мире, который находится за пределами ее камеры. Этот мир никогда не был добр к ней. Камера стала для нее убежищем. В ней она чувствовала себя спокойно и даже как-то по-домашнему уютно, но говорила себе много раз, что когда-нибудь выйдет отсюда, будет свободной и сможет начать жизнь заново.

Первое, что она собиралась сделать, выйдя на свободу, — это повидать своих детей, о которых двенадцать лет ничего не знала. В глубине души она молилась, чтобы они не прокляли ее за то, что она совершила. Когда она родила Тиффани, ей было всего пятнадцать лет. Через два года появился Джейсон. Это были два совершенно разных ребенка, у которых были разные отцы. Один темнокожий, другой белый. Ее сестра часто шутила, что ей следует посещать собрания в комитете по расовым взаимоотношениям. Но ей самой было не до шуток.