Бестия для демона

Алиссава

Я сидела на скамейке и смотрела в окно. На улице уже наступила ночь, которую украшала луна, освещая своим сиянием все вокруг. Я любила, такие ночи и могла любоваться луной часами, но не сегодня. Сейчас я не могла ничем любоваться, все мои мысли были заняты только одним, что я здесь делаю? Зачем меня сюда привезли? Сижу в одной сорочке, вся продрогла от холода, а желудок просто не перестает напоминать мне о том, что я ничего не ела. Меня вытащили из постели рано утром и привезли в старый дом в лесу, где обычно проходят шабаш или ритуальные обряды ковена.

Я просто ненавижу это место, потому что именно здесь мне запечатали силу, это было очень больно, словно меня лишили возможности дышать! Так раньше поступали с ведьмами, которые нарушали свод законов и правил ковена, но, что я могла нарушить такого серьезного в 10 лет? Когда я задаю этот вопрос матери, она делает вид, что не слышит.

А, то, что именно она приказала это сделать, у меня нет сомнений, ведь она не простая ведьма, а Верховная и без неё такие вопросы не решаются! Хотя, я не должна быть удивлена, наши с ней отношения, очень сложно назвать отношения между матерью и дочерью, она просто меня презирает, ненавидит. В 8 лет запретила называть ее мамой, и пересилила меня жить на чердак, подальше от всех. У меня есть две сестры, которые делают вид, что меня нет. В ковене тоже не особо меня любят, стараются задеть, унизить.

Сначала я переживала по этому поводу, было больно! Я чувствовала себя изгоем, по-другому не передать свои ощущения. Конечно, со временем научилась подавлять в себе эмоции, защищаться, сама училась писать, читать и считать. Изучала книги по колдовству, которые воровала у матери и после изучения возвращала назад, чтобы не вызвать лишних подозрений. С едой мне тоже приходилось несладко, ела я только после всех, и только то, что осталось, поэтому ночью мне приходилось пробираться за едой и прятать ее у себя в комнате.

Я мечтала сбежать от них! Зачем жить там, где тебя не любят? Я искала способ, как распечатать свою силу и нашла, в одной из книг матери, там было написано, что нужно прочитать заклинание на убывающую луну, и все, я буду свободна! До убывающей луны осталось пара дней, все шло хорошо, меня, как обычно, не замечали, и вдруг сегодня утром привезли сюда. Я так испугалась, что они узнали о моих планах, но потом я проанализировала и поняла, что это не так.

Ковен собирался провести что-то масштабное! Целый день сюда приезжали всё больше и больше ведьм, к вечеру здесь был весь ковен. Наблюдая за ними в окно было видно, они готовятся к вызову демона, рисовали пентаграмму, причем не маленькую, она была огромная, почти на всю поляну. Установили столб в центре пентаграммы, что меня совсем не обрадовало, и тогда я поняла, что нужно бежать отсюда, как можно скорее.

Сначала я пыталась открыть дверь, но она была заперта, а единственное окно, выходило прямо на поляну, где было около 20 ведьм. Я металась по комнате и думала, что мне делать? Инстинкты просто вопили о приближение беды. Я села на скамейку закрыла глаза и попыталась успокоиться, я не доставлю им удовольствие, видеть мой страх. Я старалась делать глубокий вдох и медленно выдыхала, постепенно сердце пришло в норму и уже не пыталось выскочить из груди.

И тут я услышала, что дверь отпирают с другой стороны, и в комнату вошла мать. Она была красива, черные волосы, голубые глаза, красивая осанка. Она посмотрела на меня с долей брезгливости. Я привыкла к такому отношению, с её стороны, она всегда, так на меня смотрит, поэтому встретила ее взгляд смело, приподняв бровь.

— Чем обязана такой честью лицезреть вас в своем обществе матушка? — спросила я с долей иронии.

— Не называй меня матушкой, мерзавка! Я тебе не мать! — прошипела она.

— Прости матушка, не могу привыкнуть к тому, что ты вычеркнула меня из своей жизни, — с улыбкой ответила я.

— Ничего скоро тебе будет совсем не смешно маленькая дрянь, — злорадно улыбнулась Гликерия.

— Я столько лет ждала этот день, мечтала, грезила, как выскажу тебе все. О, своей ненависти к тебе, открыто буду смотреть прямо в твои невинные глаза, и видеть в них боль! — сказала Гликерия, в ее глазах был странный блеск.

— Да, ты и раньше не особо скрывала, свои чувства, — хмыкнула я.

— Может быть, — согласилась со мной Гликерия.

— И почему ты меня так ненавидишь? — спросила я.

— Что ты слышала, о моем прошлом? — спросила мать, присаживаясь на скамейку, с другой стороны.

— Ничего! Со мной, как-то не особо желают общаться, — сказала я.

— Думаю, так будет лучше, если ты все услышишь от меня, — сказала Гликерия.

— Хорошо — сказала я, понимая, что все, что она сейчас скажет, причинит мне боль. Но лучше знать, чем постоянно гадать.