Бессмертные тоже плачут (СИ)

Она быстро шла по пустой улице. Время уже перевалило за полночь. Кроме стука ее каблучков по асфальту не было слышно никаких звуков.

Холодный ветер морозил щеки. С неба начинал накрапывать осенний дождь. Оранжевые фонари светили тускло. А опускающийся на землю туман уже начинал скрывать от любопытных глаз соседние дома.

Ей показалось, что позади кто-то есть. Оглянулась. Только вода в канале плескалась. На дороге не было ни людей, ни машин. Тишина. Грозная, пугающая тишина.

Запахнулась сильнее в пальто, ускорилась. Страх подгонял. Что-то было этой ночью особенно неприятное. И дело не в осени, которая уже прочно закрепилась в своих правах, обрывая с деревьев пожелтевшие листья.

Будто холодок пробирался тонкими пальцами по затылку, а затем вниз по шее.

Девушка поежилась. До дома оставалось всего-ничего.

Темная легкая тень пронеслась по крыше одного из домов. Она давно уже выслеживала себе жертву, и вот наконец-то нашла ту, кто мог ей стать. Идеальная кандидатка. Молодая, вкусная. И никого в округе. Никто ничего не увидит. Еще и туман сыграет на руку.

Девушка уже не шла — бежала. Каблучки отбивали дробь. Двадцать метров до парадной и спасена. Вот только от кого? На улице по-прежнему было пусто. И как она не оглядывалась, чувствуя на себе чей-то липкий взгляд, никого не видела.

Тень спланировала на землю прямо за угол дома. Скрытая туманом, как плащом-невидимкой, облизнувшись предстоящему пиру, она прытко бросилась вперед.

Завидев чей-то силуэт, девушка вскрикнула и бросилась бежать. Ноги подворачивались на неудобных каблуках. Длинная юбка мешала бегу.

Если бы не камень, кем-то любезно оставленный прямо перед подъездом, она бы успела. Успела бы распахнуть незапертую дверь, потому что домофон не работал вот уже неделю. Успела бы скрыться в парадной, подняться по лестнице и перевести дух в квартире, привалившись спиной к двери. Потому что тень, что преследовала ее, не могла зайти в дом без приглашения.

Но кирпич стал самым настоящим камнем преткновения. Девушка споткнулась о него, не разглядев в темноте, и упала на асфальт, раздирая руки и колени в кровь.

Она так и не увидела лица нападавшего. Просто кто-то навис сверху, тяжело дыша, а потом что-то больно проткнуло шею. Девушка еще пыталась подняться, пыталась отмахнуться слабеющей рукой от незнакомца, но силы покидали ее так же быстро, как кровь, которую нападавший поглощал.

— Девушка. Двадцать лет. Полное обескровливание, — доложил криминалист Лаврентий Павлович, только подошедшей Василисе. В отделе у него была кличка Берия. Но в глаза никто так не называл, конечно.

Она совсем недавно получила эту должность, почти с боем отвоевав возможность раскрывать дела. Мужчины никак не хотели уступать, пришлось доказывать, что Василиса Игнатьевна Кравцова, хоть и хрупкая на вид, но может раскрывать такие преступления, за которые не берутся даже самые матерые следователи.

И вот сейчас начальник Лев Игоревич отправил ее на дело, которое по всем показателям было новым висяком. Хотел поиздеваться, наверное. Как бы говорил: «Ты, Кравцова, не выпендривайся. А то все время будешь висяки получать».

Васька убрала светлые волосы в хвост и присела рядом с трупом девушки.

— Утром ее обнаружил сосед, вышедший на прогулку с собакой, — доложил ей помощник Антон Шмелев. Он только недавно закончил академию, и его приставили к Василисе, чтобы сразу бросить в бой.

— Поучится паренек, походит за тобой, может, потом и начальником твоим же станет, — усмехался Лев Игоревич.

А Василиса только губы поджимала. Что она могла сказать? Да ничего. Придумать, за что ее можно уволить, было легче легкого. Поэтому она брала все задания, которые ей выдавали и даже не пыталась спорить. Просто выполняла свою работу.

— Это уже вторая похожая жертва, — пробормотала Кравцова.

Неделю назад они уже находили такой же труп в переулке недалеко от Невского. Похоже, что здесь было не просто убийство. Орудовал настоящий изощренный маньяк. Это уже был не просто висяк. Дело принимало очень интересный оборот, и Лев Игоревич теперь приложит все усилия, чтобы отдать эти убийства кому-нибудь более опытному.

Но Кравцова знала, что если она поймает маньяка, тут же окрещенного ей больным психопатом, то быстро укрепится на рабочем месте и заслужит наконец-то признание.

Оставалось только раскрыть преступление, чтобы мечты превратились в реальность.

— Есть какие-то улики? — спросила она, возвращаясь в реальность.

Достала из кармана пальто блокнот и ручку и, покусав в задумчивости ее кончик, стала записывать все мысли, которые приходили.

— Ничего. Пусто. Голяк, — развел руками Шмелев. — Василиса Игнатьевна, а можно я пойду? Холодно.

Паренек трясся, как осиновый лист. Еще бы. На улице не больше пяти градусов тепла, даже иней на траве еще не растаял, а он в пиджачке. Уши и нос у Шмелева покраснели, парень громко хлюпал носом и кутался одолженный у кого-то шарф.