Бессмертные (СИ)

Оруанск огромное королевство, омываемое беспокойным морем, настолько большим, что совершивший путешествие — уже не желает возвращаться.

Я обернулась через плечо и оглядела огромную стену из железа и известняка, добытого на Оруанских пиках. Моя маленькая фигура в плаще сливалась с этой темной шершавой кладкой защитной стены. Я не смогла сдержать улыбку — наконец-то мой рабочий день подошёл к концу и сегодня я могу повеселиться. Ловким движением стянула с плеч плащ и завернула его в сумку, которую припрятала в густых зарослях плюща, там же ее и оставила. Плащ слишком объемный, сковывает движения и вообще слишком женский. Мои пальцы по привычке коснулись кинжала в ножнах на бедре, с ним я чувствую себя защищённой. Огляделась — никого, можно двигаться. Я натянула ниже широкополую шляпу, которая отлично скрывала лицо и кошачьей походкой от бедра двинулась навстречу приключениям. Сегодня ночью я была не Вивьен Валлета, а простой худой парнишка, который пожелал развлечься в любимом всеми местечке «Дикие грезы».

«Дикий грезы» — удивительное место, воплощающее в себе все, доступные, и не очень, пороки человеческой души. Это место готово предложить тебе все, естественно за определенную плату. Томные молодые девушки, с чувственными губами, изысканные танцовщицы с соблазнительными фигурами, молодые мужчины с высокими скулами и крепкими мускулами. А ещё порочные, развращающие азартные игры. И именно за этим я сегодня здесь. Нет, нет, я не азартный игрок, я — хорошая воровка, за моими пальцами может уследить только матёрый воришка, коих тут обычно не много. Попасться в таком месте — смертельная ошибка, которую редко кто пожелает совершить, поэтому большинство обходит это место стороной. Слишком много охраны, слишком много глаз. Сегодня в «Диких грезах» неприлично много людей, с неприлично толстыми кошельками, которые так и хочется облегчить. Сыграю в покер, немного потанцую, вытяну пару купюр и славненько. Я все-таки сегодня отдыхаю.

На моих губах появилась хитрая ухмылка. Я бесшумно топала по переулкам, где уже закрывались ставни, а любые вещи, которые можно утащить или испортить затаскивались внутрь двора или дома. Ночь медленно накрывала город. Я двигалась так тихо, что сонные прохожие шарахались от меня, когда я оказывалась к ним слишком близко.

Что толкает воришку на воровство? Не знаю про других, а меня — обстоятельства.

В нашей семье нас двое: старшая сестра Мадлен, ей двадцать пять весен и младшая — я, Вивьен, мне девятнадцать. Очень давно, когда мне было четыре года, мама умерла от чахотки, папу я не знала. Вырастила нас бабушка Антониа, мама нашей мамы. И есть у нашей семьи одна очень серьезная проблема. Наш прапрапрадед, оказался должен одному очень богатому и знатному алхимику, такому знатному и богатому, что сделали его алхимиком при дворе. И тогда он потребовал вернуть долг. И, конечно, денег у невезучего деда не оказалось, но было кое-что что, что алхимики ценят больше, чем золото — магия. И с того момента каждый первенец нашей семьи должен был служить при дворе десять лет с того момента как ему исполняется восемнадцать лет в течении семидесяти лет. Семь поколений. И Мадлен оказалась последней, семьдесят лет бесплатного рабства закончилось. Всего лишь, три года и мы свободны!

Я не видела сестру уже семь лет. Какая она? Такая же красивая? Или стала еще милее?

Мадлен. Одно ее чувственное имя говорит о многом. Яркая, привлекающая мужское внимание внешность — густые русые волосы до лопаток, осиная талия, сочная грудь, нетипичный высокий рост для девушки. Ее лицо произведение искусства: точеные скулы, яркие синие глаза, обрамляют пушистые ресницы, на щеках горит здоровый румянец и на коже ни одной веснушки. Мадлен всегда сияет ярче любой звезды. К нашему дому толпами ходили мужчины, ползали на коленях, умоляли обратить на них внимание. Но, пуф, и наша Мадлен ускакала служить алхимикам. Грусть и печать, столько охов и вздохов попусту.