Бесков

Издательство «Молодая гвардия»

благодарит Любовь Константиновну Федотову

за предоставленные фотографии

из семейного архива.

Константин Иванович Бесков не оставил после себя книги под названием «Воспоминания». Его мемуары озаглавлены «Моя жизнь в футболе» — явная перекличка с «Моей жизнью в искусстве» К. С. Станиславского. Причём уже в предисловии автор сообщает: «Не люблю говорить о себе». То есть речь пойдёт об игре, о футболисте и тренере. А всё личное вроде как не заслуживает внимания.

Однако такой подход, даже если он продекларирован, невозможен. Человек неизбежно связан с другими людьми — уже хотя бы потому, что у него есть отец и мать. Посмотрим, что Бесков рассказывает о родителях.

«Отец Иван Григорьевич Бесков, рабочий человек, очень сильный физически и очень немногословный, уходил из дому рано утром и возвращался поздно вечером. Трудился он на разных предприятиях; к моменту, когда я начал играть в футбол за команду “Серпа и молота”, отец работал на заводе “Электропровод”». Заметим: эти два предложения — всё, что относится в книге к отцу. Ещё известно, что родители Ивана Григорьевича были старообрядцами. О матери в книге сказано чуть больше: «Занималась мной в основном мать, Анна Михайловна. Строгая, порой суровая, она контролировала каждый мой, маленького футболиста, шаг. Воспитывала, наставляла, требовала, наказывала, прощала. Поэтому мне и удалось избежать многого плохого, что, к сожалению, вошло в жизнь некоторых моих партнёров-сверстников».

Невольно обращаем внимание на сочетание «маленький футболист» вместо, допустим, «маленький мальчик»: даже подводя итоги, Бесков вспоминает себя прежде всего в обожаемой игре. И «строгая, порой суровая» мать в 1928 году купит семилетнему сыну настоящий футбольный мяч, белого цвета, «из лосёвой кожи», по утверждению продавца. Это навсегда останется в памяти маленького футболиста, остальное как-то исчезает и растворяется.

Вопрос: почему? Анна Михайловна была человеком, несомненно, незаурядным. В то время почти все женщины неплохо шили, вот и она достигла за домашней швейной машинкой «Зингер» небывалых высот. Дочь Константина Ивановича, Любовь, рассказывает, что баба Нюра обшивала всех родных и знакомых, и неизменно с превосходным качеством. Между прочим, всегдашний безукоризненный внешний вид Константина Ивановича идёт в первую очередь от мамы. Естественно, у отличной портнихи имелись и платные клиенты. Так что на мячик из якобы лосёвой кожи она заработала собственным трудом. О чём, видимо, и сообщила сыну, вручая ему подарок. Впрочем, счастливый Костя готов был выслушать куда более внушительную речь.

Опять же: почему бы не рассказать о талантах родной матери? Тем более в 1989 году (начало работы над книгой), когда в стране, словно грибы после дождя, росли кооперативы? Можно ещё понять, отчего не упомянуто про конюшни, которыми владела семья Сысоевых (это девичья фамилия Анны Михайловны) и которые находились рядом с заводом Гужона (с 1922 года — завод «Серп и Молот»), Люди же разные. Скажут ещё: вот из каких корней произрастал знаменитый тренер. Хотя после 1917-го конюшни благополучно национализировали, затем ликвидировали. А Анна Михайловна до последних своих лет (она ушла из жизни в 1974-м) плакала, когда видела по телевизору лошадей. Всё не могла забыть, как в детстве вставала в четыре утра и шла в конюшню ухаживать за своими любимцами.

В общем-то всё это можно было написать в 1994-м, при издании «Моей жизни в футболе». В то время сюжет об отобранных конюшнях виделся вполне актуальным. Но ничего подобного. Просто, как уже было сказано, Бесков рассказывал в книге исключительно о футболе.

По той же причине, предположим, так скудно говорится об отце. Ясно лишь одно: человек много и плодотворно трудился и неплохо зарабатывал. Иначе семья не снимала бы каждое лето комнату с верандой в Никольском или Салтыковке. А об этом Константин Иванович как раз с благодарностью вспоминает. В связи с футбольным мячом, разумеется. Который особенно здорово гонять с деревенскими ребятами на свежем воздухе.

Правду сказать, Москва в ту пору тоже предоставляла отменные условия для футбола. Бесковы жили у Заставы Ильича, в самом начале шоссе Энтузиастов: «...второй дом от моста, по которому днём и ночью шли поезда курского направления железной дороги. Чуть наискосок от нашего дома — станция Москва-Товарная; дальше — завод Войтовича, а с противоположной стороны нашего двора — “Серп и молот”». Стоит добавить: отсутствовали канализация, водопровод, отопление. Дрова заготавливали вручную вместе с соседями по коммуналке.

Зато существовали замечательные пустыри, где никто не мешал разбежаться; если же партнёров по какой-то причине не оказывалось рядом, то всегда можно было найти стену без окошек и часами долбить в неё мячом. При этом принимая отскок внутренней стороной стопы, грудью, бедром. И так до автоматизма.