Путь бесконечный, друг милосердный, сердце мое (СИ)

========== Часть 1 ==========

От Берта Франка ушла жена. Неожиданно, ничего не объясняя, не попытавшись предварительно как-то «проработать конфликтные ситуации, облегчить точки натяжения и разработать общий язык», как любил говорить шеф Берта. Она всего лишь ушла из дому. Берт вернулся из очередной командировки; он не то чтобы любил мотаться по ним, но подготовка к ним, возвращение, отчеты об успехах миссии, возможность быть высокомерным – самую малость, чуть-чуть – при расспросах о произошедшем в бюро в его отсутствие, возможность многозначительно приподнимать бровь и говорить снисходительно и немного печально: «Я же говорил», – позволяли ему смотреть свысока на людей, которые никуда не выбирались из своих отсеков. Не то чтобы сами по себе командировки, то есть физическое перемещение Берта Франка из точки А в точку Б были так необходимы: без них прекрасно обходились в соседнем координационном совете. Но соседний совет был чуточку важнее, поэтому в координационном совете, членом которого был Берт Франк, приходилось изыскивать самые разные способы доказать свою значимость.

Перед командировкой мужа Альба Франк вела себя вполне обычно. Смотрела самые разные программы, участвовала в семинарах, вроде «Новый гуманизм в современном обществе», «Религиозность и благотворительность: экуменический подход» и прочее, прочее, благо семинаров хватало, и все на самые актуальные темы. Она любила быть в курсе последних веяний. По крайней мере, коллекция ее туфель обновлялась каждые две недели. Сумочек, кажется, тоже, но Берт Франк мог ошибаться – сумочки не жали, от них не болела спина, не растягивались связки, соответственно Альба Франк не жаловалась на них так, как могла жаловаться на неудачную, пусть и очень модную пару туфель. Собственно, перед тем, как Берту Франку убраться в командировку, Альба изучала новую пару туфель, раздраженно морщилась; на голоэкране молоденький совсем епископ Мировой экуменической церкви жарко говорил о кризисе в Африке, с его языка легко скатывались слова «милосердие», «самоотверженность», «бескорыстие», «любовь», он артистично заламывал красивые руки с изящным маникюром, и Берт Франк был почти уверен, что Альба и ее приятельницы охотно обсудят достоинства епископа – не профессиональные ни разу, а скорей нежный румянец, длинные ресницы, удачный покрой сутаны. Но Берт не позволил себе ни отпускать шутки по поводу пылкости молоденького епископа, ни по поводу любви Альбы к неудобной обуви. Он поцеловал ее – точней, воздух у ее щеки, помедлил немного, раздумывая, не сказать ли что-нибудь глупое, или неудобно: женатые люди, в конце концов, не юные возлюбленные. Но слова не находились, время, проведенное рядом с Альбой, – секунды промедления, по сути – превращались в пустую, гулкую, лишенную света вечность; Берт сбежал к такси, чтобы его не раздавила эта пустота. Альба скорее всего не заметила его отсутствия.

Обмениваться сообщениями, когда супруга или супруг в отъезде – что может быть глупей. О чем должны быть эти сообщения – «скучаю, возвращайся»? Франки не грешили этим ни до, ни сразу после свадьбы, начинать тем более не стоило. А в командировке Берту было чем заняться и помимо размышлений об удивительной отчужденности, которая овладевала ими – Альбой и Бертом, – когда они вынуждены были проводить вечера в компании друг друга и никого больше. Командировка вроде как должна была решить какой-то микрокризис в крошечной провинции, и в обязанности Берта наряду с основными входило и обеспечение безопасного передвижения и размещения делегации в составе семерых человек в каждом из мест, которые делегации предстояло посетить. По возможности комфортного; и когда обсуждались возможности исполнения этого пожелания, члены делегации как один обменивались многозначительными взглядами – в нищей стране, раздираемой гражданской войной, мучимой засухами и лихорадками, дом с кондиционером уже был невероятной роскошью. Впрочем, комиссия готова была служить благому делу практически бескорыстно; на словах так точно, а за ужином отчего бы и не пострадать от отсутствия минимальных удобств. Во время таких разговоров Берт послушно имитировал мимику главы комиссии, а сам прикидывал свои возможности и настроения принимающей стороны, чтобы поудачнее поговорить с ней и выторговать кое-какие удобства. Все это время вплоть до посадки самолета в аэропорту об Альбе он не вспоминал, потому что незачем.