Бертран и Ратон, или Искусство заговора

Приемная во дворце короля Кристиана в Копенгагене. Слева — покои короля; справа — апартаменты Струэнсе.

Коллер сидит справа, там же — вельможи, военные, дворцовые служители, просители с прошениями в руках. Все ожидают пробуждения Струэнсе.

Коллер(смотрит налево). Какая пустота в апартаментах короля! (Переводит взгляд направо.) И какая толпа у двери временщика!.. Право, мне следовало быть сатирическим поэтом! Я же командую гвардейским эскадроном во дворце, где лекарь — премьер-министр, женщина — король, а король — ничто! Но терпение!.. (Берет со столика газету.) Что бы ни говорила «Королевская газета», которая находит эту комбинацию восхитительной… А-а, опять новый указ! (Читает вполголоса.) «Копенгаген, четырнадцатое января тысяча семьсот семьдесят второго года. Мы, Кристиан Седьмой, милостью божьей король Дании и Норвегии, настоящим доверяем его превосходительству графу Струэнсе, премьер-министру и председателю нашего совета, государственную печать и повелеваем, чтобы все законы, исходящие от него за одной его подписью, имели силу и исполнялись во всем государстве даже без нашего утверждения». Теперь я понимаю, почему сегодня утром временщика окружили таким почетом. Вот кто настоящий король Дании! А тот, другой, совершенно отказался от власти. Мало того, что Струэнсе отнял у своего государя власть, корону, он осмеливается еще… Право, это узурпация!

Входит Берген.

А, это вы, дорогой Берген!

Берген. Да, полковник. Полюбуйтесь, какая толпа в приемной.

Коллер. Они ожидают пробуждения премьер-министра…

Берген. …который с утра до вечера изнемогает от визитов.

Коллер. Увы, это верно! Будучи лекарем, он посещал больных; пусть же теперь, когда он стал министром, больные посещают его… Вы читали сегодня газету?

Берген. И не говорите. Все возмущены — это отвратительно, подло!

Лакей(выходя из апартаментов справа). Его сиятельство граф Струэнсе принимают.

Берген(Коллеру). Извините! (Вместе с толпой устремляется в апартаменты направо.)

Коллер. И он туда же! Тоже будет клянчить! Вот люди, которые получают все лучшие места, пока мы напрасно их добиваемся… Да, черт возьми! Лучше умереть, чем зависеть от них. Я для этого слишком горд. Мне, полковнику Коллеру, четыре раза отказывали в чине генерала! Вот уже десять лет, как я хлопочу об этом, хотя, могу сказать, давно заслужил этот чин. Но я заставлю их раскаяться! Я им покажу! А мои услуги, которых они не захотели купить, я продам другим! (Смотрит в глубь сцены.) Вот королева-мать Мария-Юлия. Быть вдовствующей королевой в ее возрасте рановато. Ужасно! Она больше меня имеет основание их ненавидеть.

Королева, Коллер.

Королева. Это вы, Коллер? (Она беспокойно оглядывается.)

Коллер. Не тревожьтесь, ваше величество. Мы одни. Все сейчас у ног Струэнсе или королевы Матильды. Говорили ли вы с королем?

Королева. Вчера, как было условлено. Я застала его одного, грустного и задумчивого. Из глаз его текли слезы; он гладил огромного пса, своего верного друга, единственного из приближенных, не покинувшего его. «Сын мой, — сказала я ему, — узнаете ли вы меня?» — «Да, — ответил он, — вы моя мачеха… Нет, нет, — живо добавил он, — вы мой друг, мой настоящий друг, потому что вы жалеете меня! Вы пришли меня проведать?» И он с благодарностью протянул мне руку.

Коллер. Значит, он не совсем, как говорят, лишился ума?