Берлинский трюк

Министр подчеркнул карандашом несколько слов в лежавшем перед ним отчете, затем посмотрел на сидевшего напротив сэра Джеральда Тарранта.

— Мне сказали, что профессор Окуба — лучший бактериолог в мире, — заговорил он. — Это важный аспект сегодняшней военной стратегии, и, если он действительно так хорош, нам нужно заполучить его. Это необходимо.

Таррант вздохнул. Он ценил Уэверли и относился к нему с симпатией. Но как и многие политики, тот порой позволял себе увлечься. В качестве министра обороны, например, Уэверли слишком увлекался научными исследованиями в военной области. Теперь он стал шефом Тарранта.

— Если вам так хочется заполучить профессора Окубу, господин министр, надо обратиться к кому-то еще, — сказал Таррант. — Наша ячейка в Берлине не в состоянии обеспечить побег такого человека.

Уэверли, плотный человек с маленькими умными глазками на тяжелом лице, стал набивать трубку.

— Я убедил премьера, что это заслуживает наших усилий, — сказал он.

Шестнадцать лет назад Окуба исчез из поля зрения американцев в Токио и появился в Москве. Еще тогда было известно, что это блестящий молодой исследователь, придерживающийся довольно странных политических взглядов. Но только когда он появился в Москве, выяснилось, что японец всегда был ярым коммунистом. Теперь, в возрасте сорока лет, он разочаровался в светлом коммунистическом будущем и совершил побег, который, впрочем, был крайне плохо организован. Тарранту это все сильно не нравилось.

— Даже если удастся вывезти его, — сказал он, — сомневаюсь, что мы сумеем его удержать. Американцы запросто предложат Окубе лабораторию с дорогостоящим оборудованием. А чем можем увлечь его мы — бунзеновской горелкой и кусочками лакмуса?

— Полно вам, — улыбнулся Уэверли. — Я выцарапал из министерства финансов кое-какие средства на научные исследования. Кроме того, Окуба выбрал именно нас. Ваша задача — вытащить его оттуда, а там уж мы сами разберемся.

Первые сведения об исчезновении Окубы из Москвы Уэверли получил из британского посольства в советской столице. Затем в течение двух суток в газетах высказывались разные гипотезы, которые быстро опровергались. Тогда-то и обратились к Тарранту. Сэр Джеральд терпеть не мог расхлебывать кашу, заваренную другими, причем неумело, но на сей раз винить было некого, кроме самого Окубы.

— Пока у вас все получалось очень неплохо, — заметил министр.

— Пока у меня не было возможности ни победить, ни проиграть, — учтиво отозвался Таррант. — Вы только попросили меня собрать информацию об Окубе.

— Да, — Уэверли посмотрел в отчет. — Но тут все изложено очень кратко. Как он перебрался из Москвы в Берлин?

— Через Прагу. После того как начался спектакль, нашим людям в Праге удалось завербовать двух обиженных на режим чехов-коммунистов. Один из них — ученый, который был знаком с Окубой. Похоже, они сами и разработали этот дурацкий план побега. Окуба своим ходом добрался до Праги, а там ушел в подполье. Его друг связался с пражским контролером, и им удалось доставить Окубу в Берлин. В Восточный Берлин. По-моему, это было не самым лучшим решением, но, судя по имеющейся у меня информации, Окуба упрям как осел и любит все делать по-своему. Короче, у наших в Праге оказался на руках этот фрукт, и, признаться, трудно их винить за то, что они постарались его поскорее сплавить дальше. Если бы он как-то дал нам знать заранее о своем желании уйти, мы организовали бы все разумнее. Даже сейчас, будь на то моя воля, я вывез бы Окубу либо через побережье Балтики, либо через Чехословакию в Австрию. Но тот, кто сейчас присматривает за ним, докладывает, что Окуба продолжает упрямиться и не желает слушаться.

— Его можно понять, — сказал, пожимая плечами, Уэверли. — Когда до свободы рукой подать, трудно заставить себя повернуться и двинуться обходным путем. Кроме того, ученые, и в особенности гениальные ученые, — люди со странностями. Это все нужно принимать во внимание. Ваша задача — переправить его из Восточного Берлина в Западный.

— У меня, увы, нет на то никаких возможностей, — отрезал Таррант.

— Если Окуба сумел добраться из Москвы до Берлина, — нахмурился министр, — можно исхитриться и переправить его через стену. Нужно преодолеть какие-то сто ярдов…

— Это очень длинные сто ярдов, господин министр. Окуба — японец, его рост четыре фута десять дюймов. В европейской стране он выделяется так, словно носит значок со своей фамилией. Чтобы вывезти его, потребуется серьезная операция. Кроме того, не только мы одни знаем о том, что он в Восточном Берлине. КГБ, конечно, тоже в курсе.

Уэверли собирался закурить трубку, но удивленно спросил:

— Откуда вам это известно?

Таррант заколебался. Он не любил без нужды выдавать ценную информацию, даже министрам Ее Величества. Но делать было нечего.

— У нас уже семь лет в восточногерманской тайной полиции есть человек.