Берег

— Флэш.

И Малыш бросил продавцу монету. Тот поймал её, рассмотрел и восхищённо цокнул языком. Золотой исчез в складках халата, а вместо него худая жёлтая рука быстро капнула из пузырька в джезву абсент. Над напитком поднялся крохотный грибовидный взрыв. Продавец подхватил джезву в воздух и виртуозно перебросил напиток в кувшин.

Мы сели на древний, пропитанный солнцем камень. Слева площадь глядела в уютный двор, а позади ступени вели к Старому Причалу, новым домам, садам и лавкам. За ними спрятался берег. Чуть раньше Сеан Хаузер оставил нас, чтобы продолжить свою прогулку. Он решил обойти площадь и сообщил об этом — вроде бы нам обоим, но на самом деле одному Малышу. У них это означает «жди меня, не сходя с этого места». Некоторое время я провожала его взглядом. Сеан походил на живую статую — гордый, каменный и драгоценный.

Было пусто и тихо. От наших ног до самого подножия Башни Радуг трава пыталась пробиться сквозь камень и раздвигала и смещала каменные плиты. Я отошла в сторону. В уютном дворике царило запустение, а дом, к которому он принадлежал, давным-давно превратился в руины. Молодые побеги винограда обнимали сирые камни. Над ними порхали бледные бабочки. Мне стало грустно.

— Ты чего? — спросил Малыш.

Он допил флэш и стал водить пальцем по мокрой кромке кувшина. Обожжённая глина отзывалась приятным звуком. Цветные стёкла солнечных очков Малыша пускали зайчики в такт.

— Ничего, — сказала я. — Домик жалко.

— А. Тут хорошее место, — сказал Малыш.

Он не улавливал разницы между домиком и руиной, одинаково ценя то и другое.

— Уютно, правда? — сказал продавец.

Видимо, золотой прибавил ему храбрости. Он осторожно осматривал нас, гадая, можно ли с нами поболтать.

— Ага, — сказал Малыш.

Он сунул голову в дворик, потом сунулся туда целиком, побродил там и шустро прыгнул на ограду. Это не казалось неуместным.

— Когда-то это был мой дом, — сказал продавец. — Я вернулся из ополчения, а тут всё вот — так. Ни дома тебе… ни жены. Рух обстреливали город с моря и — попали сюда.

— Кто? — спросил Малыш. — Что это там за пятна на камнях?

— У Башни? А, это адвокат Хин с клиентом. Они там так с самой войны и остались, Его Величество не велел убирать. Пусть, значит, люди смотрят и проникаются. Там даже надпись для иностранцев есть — видите, бронзовая плита?

— Вижу, — сказал Малыш. — Так что за Рух?

— Э… — продавец только глазами хлопал; видно, ему хотелось вежливо спросить, не свалился ли часом Малыш с Луны, но благоразумие не позволяло.

— С ними была война, — сказала я. — Уже после Гражданской. Йон… Мастер Ди просто забыл тебе рассказать.

— А. И кто победил?.. Стоп — мы, конечно. Иначе мы б тут сейчас не стояли. Я прав? — Малыш торжествующе улыбнулся.

Мне захотелось отвесить мастеру Ди хорошего подзатыльника, для начала, но человеческие возможности крайне редко идут в ногу с желаниями.

— Верно, — обрадовался продавец, которому ещё ни разу не попадался такой любопытный и невежественный слушатель. — Мы победили, сэр…

— Йон, — сказал Малыш. — Меня зовут Йонатан, как отца.

— Мастер Ди, — нашёлся продавец.

— Нет, — сказал Малыш. — Просто Йон. Мастер Ди — это отец. Город зовёт меня «Малыш», и Вы можете тоже так говорить, только имейте в виду, у меня есть и настоящее имя. Так что такое этот Рух?

— Это скорее кто… Арби Рух — на самом деле его звали Дьен — когда-то был Мастером Рух, их ещё называли «Хозяева Мрака». Сборище некромантов… После разгрома в замке Дэй Дьен сбежал за границу, а на тридцатый год вернулся… не один. Он привёл с собой армию мёртвых.

— Четыре армии, — сказала я.