Бен Гурион

Основой моей первой книги «Засекреченный Суэц», вышедшей в свет в апреле 1964 года одновременно в Париже и Тель-Авиве, стала моя докторская диссертация, которую незадолго до этого я защитил в Парижском университете. Один экземпляр этой книги о необычайном альянсе между Израилем и Францией в период суэцкого конфликта я снабдил дарственной надписью и отправил Давиду Бен-Гуриону, отошедшему от дел десять месяцев назад. Вскоре он прислал мне в ответ очень теплое письмо.

Я никогда не встречался со Стариком, но дружеский тон его письма дал мне смелость задать ему (через секретаря) два вопроса: не будет ли он возражать, если я напишу его биографию, и даст ли свободный доступ к своим архивам. Я не строил на сей счет никаких иллюзий и не предполагал, что моя просьба будет встречена благосклонно. Дело в том, что множество писателей, исследователей и ученых мужей тщетно пытались получить это исключительное право, однако премьер-министр удостоил беседы лишь двоих, да и то без доступа к документам. Вот почему написанные ими биографии оказались анекдотичными и неточными.

Как же велико было мое изумление, когда несколько недель спустя мне позвонил секретарь Бен-Гуриона и передал лаконичный ответ: «Старик согласен». Я предположил, что Бен-Гурион согласился меня принять и приготовил «для памяти» подробный перечень объяснений, почему я считаю себя способным взяться за столь серьезное дело. С этим листом я отправился на встречу с Бен-Гурионом 23 ноября 1964 года.

— Так значит, вы и есть Бар-Зохар, — сказал он, едва я вошел в кабинет. Высказав свое мнение о моей книге, посвященной Суэцу, он без перехода сказал:

— Что вы хотели бы узнать?

Вопрос застал меня врасплох.

— Вот перечень, — пояснил я.

— Нет-нет! Вы ведь собираетесь писать мою биографию, не так ли? Вот я и спрашиваю, что вы хотели узнать? Как намерены работать? Какие документы хотели бы посмотреть?

Он ясно дал мне понять, что решение уже принято. Я так никогда и не узнал, почему он доверился, открыл свои архивы мне, двадцатишестилетнему иностранцу. И только годы спустя в его дневнике я обнаружил следующие строчки, датированные днем нашей встречи:

«Вечером пришел Микаэль Бар-Зохар, написавший на французском книгу о Синае и Суэце, за что получил ученую степень доктора наук. Он родился в Болгарии. Хочет написать и издать историю моей жизни и просит помочь ему в этом. Время от времени хотел бы встречаться для обсуждения разного рода тем, что позволит узнать мое мнение об иудаизме и международных проблемах. Я сказал, что через неделю вернусь в свой киббуц Сде Бокер и смогу предоставить в его распоряжение мои архивы при условии, что ни один государственный секрет опубликован не будет».

Вот так я начал писать биографию Бен-Гуриона. Старик разрешил мне пользоваться своими записями, дневником, архивами, перепиской и другими документами. Я наблюдал его за ежедневной работой дома в Тель-Авиве и в киббуце Сде Бокер, сопровождал его в поездках по стране. В период с 1964 по 1966 год большую часть своего времени я был рядом с ним. Почти каждый день, устроившись в уголке кабинета, я присутствовал при его беседах с посетителями — государственными деятелями, лидерами политических партий, журналистами, военными, интеллигенцией. Я присутствовал на конференциях при закрытых дверях и на больших политических собраниях, которые напоминали то толпу сторонников-энтузиастов, то яростное противостояние между ним и его врагами. И всякий раз, когда позволяло время, я подолгу расспрашивал его о жизни и деятельности. Если он был занят, я перебирал архивы, изучая все, что публиковалось о нем, или беседовал с его основными сторонниками или противниками. Вскоре я понял, что располагаю обширнейшими источниками информации: сотни книг, прямо или косвенно посвященные ему или различным видам его деятельности, издавались в Израиле и за рубежом, бесчисленное количество статей в газетах и журналах. Кроме того, число документов, значившихся в личных архивах Бен-Гуриона, приближалось к полумиллиону.

Беседы со мной и моими сотрудниками также являли собой неисчерпаемый источник информации, точность которой следовало тщательно проверять. Мы встречались с такими выдающимися политическими личностями, как Шимон Перес, Ицхак Навон, Моше Даян, Тэдди Коллек, Игаэль Ядин, Исраэль Галили, Игаль Алон, Ицхак Рабин, Моше Шарет, Рахиль Янаит Бен-Цви, Ариэль Шарон, Дов Иосиф, Зеев Шареф, Пинхас Сапир, Абба Эбан, Иссер Харель и многими другими. Это позволило нам собрать огромное количество документов, писем, заметок. Члены семьи Бен-Гуриона, его самые близкие и старинные друзья также оказали мне большую помощь.