Белый Слон (ЛП)

Занимательная игра, шахматы. Казалось бы — сидят два скучных человека, передвигают черно-белые фигурки по одинаковым клеткам. Кто-то кого-то ест, кто-то чешет затылок и постукивает пешкой по столу, словно нет в жизни ничего важнее, чем эти маленькие болванчики. И чего бы соперникам не бросить унылое дело, не отправиться, к примеру, в кино или клуб? Да, видно, глупцы — что с них взять. Пускай сидят, что ли.

Но, постойте. Так ли всё очевидно? Давайте посмотрим на происходящее с другой точки зрения. С точки зрения… шахматных фигур.

Итак, вы — маленькая беззащитная пешка, возвращаетесь с работы домой. А путь ваш лежит через заброшенный двор, в центре которого зияет косая пасть строительной ямы, оставленная нерадивыми ладьями. До вашего слуха доносится жалобный писк котёнка, угодившего в западню. И вы доверчиво подходите к яме, не подозревая, что во мраке чёрной клетки затаился вражеский ферзь. Одно неловкое движение — и ваша тень пляшет на шершавой земляной стене, подвешенная за строительную цепь. Ход сделан.

В то же самое время в голове игрока сплетались иные цепи. Ходы цеплялись звеньями друг за друга, пока на их тугих кольцах не оказалась повешена пешка противника. Цепи, словно змеи, устремились дальше, к вражескому коню, а за ним — к самому королю. Умный игрок просчитывает ходы противника, мудрый — свои собственные. Величайшая из наук — предугадывать, какие последствия повлечет за собой то или иное действие, тот или иной ход. Вот где настоящее шоу! Не на доске, не в зрительных рядах, не в жизни, а в головах достойных соперников. Какая отточенная логика, какие четкие цепи событий, просчитанные на несколько ходов вперед! И, главное — идеальная, на грани искусства, математика.

Да, уж поверьте старому Шахматисту — шахматы начинаются с математики. И не важно, играю ли я деревянными болванками или живыми людьми. Механизм одинаков, различен лишь масштаб. Задушенная цепью девушка, вовсе не плод моих фантазий, не удачный метафорический образ — это реальное убийство, совершенное одной из моих фигур. И фигура даже не подозревала, что ею руководят… Согласитесь, это достойно восхищения. Сначала оцените игру, подождите с осуждением.

Чего-чего, а осуждения в моей жизни было предостаточно. Кем только меня не считали — убийцей, маньяком, гением, палачом, подлецом, насильником, преступным бароном и сумасшедшим одиночкой. В этом есть доля истины. Вашей истины. Моя же заключается в том, что благородная цель оправдывает любые средства. А цель у меня есть. И время покажет, чья истина вернее.

Я играю давно, под разными именами, в разных городах, и порой мне нужен отдых. Точнее, небольшой тайм-аут. А чтобы отвлечься, я решил написать пару-тройку книг про одну из своих… партий. Возможно, не про самую сложную, но определенно про самую необычную из тех, что мне довелось сыграть. Всё потому, что впервые за много лет на моём пути встретился достойный соперник. Точнее, соперница, юная, принципиальная и упрямая. Она не умела строить цепи, но прекрасно воссоздавала их, сопоставляя события и факты, записанные на стене комнаты. Но, с ней вы познакомитесь чуть позже.

Пришла пора сменить маску и превратиться в автора книги, бесстрастного и совершенно не заинтересованного в происходящем…

Всякая партия начинается с дебюта, легким движением руки и поворотом мысли шахматиста перетекающего в миттельшпиль, середину партии. А эндшпиль, какими бы достойными не были соперники, приносит одному из них победу, другому — поражение. И я не смею менять правила игры.

Все началось с дебюта в городе… N, назовём его так, ведь настоящее название не имеет значения. Там я провел без малого пять лет и успел изучить даже самые крошечные переулки. Нужно хорошо знать шахматную доску, на которой собираешься играть.

Не большой и не маленький, этот город отличается от других только цветом. Зеленым. Здесь столько парков, аллей, садов и газонов, что летом из-за листвы едва видны дома.

Конечно же, ничего особенного в городе не приключалось со времен Великой Отечественной войны. И никто не обратил внимания на маленькую заметку в газете «Новый день», которая появилась двадцатого апреля две тысячи тринадцатого года. Это было стихотворение Валерия Брюсова: