Белый яд. Русская наркотическая проза первой трети ХХ века (сборник)

Али был бедный раб у шейха Мустафы-Кафеджи. Али был молод, красив и умел играть на зурне так хорошо, что слушать его музыку приходили многие рабы соседних господ, и даже сами господа часто заставляли его играть в своем присутствии.

Однажды Али подслушал разговор своих господ. Старый шейх Мустафа говорил своей дочери, прекрасной Айше:

— Вот этот маленький флакон содержит в себе чудный дар Аллаха: гашиш. Кто крупицу проглотит, перенесется в рай Магомета; мужчина увидит себя среди красивейших гурий, они все там будут его рабынями, и будет он блаженствовать среди райского пения птиц в небесных садах Магомета. И женщина, если вкусит гашиш, — увидит себя среди гурий в раю, и будет ее блаженство сладостно неизъяснимо. Береги флакон, Айша, и знай: Аллах позволил вкушать этот дивный свой дар лишь тогда, когда смертный уже разочаровался в дарах мира сего, и ему нужно вкусить небесного блаженства, чтобы не надоела жизнь. Кто злоупотребляет гашишем, у того Аллах отнимает сначала разум и силы, а потом вскоре и жизнь.

Прекрасная Айша, стройная как пальма, черноокая и грациозная, как дикая газель, приняла от отца драгоценный подарок, украшенный изумрудами флакон, в котором заключался гашиш, и спрятала в своей шкатулке, где хранились ее сокровища.

Была душная летняя ночь. Полная луна мягким серебристым светом озаряла и далекие Ливанские горы, поднимавшиеся над горизонтом, и растения в саду: лимоны, пальмы, апельсины, гранаты и колючие кактусы, и цветущие олеандры и камелии, насыщавшие воздух острым, опьяняющим благоуханием. Не дрогнут листы; все притаилось в сладостной истоме; ни шороха кругом, ни звука. Звезды тихо и робко мерцали.

Айша сидела на коврах и подушках, крепко стиснув руки, унизанные кольцами, и смотрела в окно, все в одну точку, и ничего не видела перед собою. Ее жгучая кровь стучала ей в виски, и страстно, мучительно хотелось Айше какого-то неведомого счастья, блаженства. Она вспомнила о гашише.

— Но, — подумала Айша, — почем я знаю, кто будет там, в раю, меня ласкать?.. Нет, не хочу гашиша.

Она хлопнула в ладоши три раза. Вошел Али.

— Раб!.. — сказала Айша, — возьми твою зурну и сыграй мне самую лучшую мелодию, какую только ты один можешь сыграть.

Али взял зурну — и раздались приятные певучие звуки. Али играл песню без слов; и хотя сам Али сочинил эту песню, но то не была песня раба. Властно, победно звучали дивные переливы мелодии и уносились далеко-далеко, свободные, как мечта, и будили от дремоты и сна все кругом, и звали к счастью.

Тяжело дыша и пламенея, слушала музыку Айша; высоко вздымалась ее девственная грудь, впивая ароматный воздух, и глаза ее как искры горели, устремленные на красивого Али.

— Раб, — ласково сказала Айша, — перестань играть — я не могу больше слушать, прекрасны эти звуки, но они сводят меня с ума… Ты очаровал меня своей музыкой. Проси же у меня всего, чего ты пожелаешь, — клянусь, — я все исполню… для тебя.

И жадно протянув руки и блестящими глазами впиваясь в глаза Али, Айша ждала.

Раб усмехнулся злой и торжествующей усмешкой, но смиренно поклонился до земли и сказал:

— Госпожа, — дай мне одну крупинку гашиша.

Как ужаленная вскочила Айша и крикнула:

— Подлый раб! Как смеешь ты мечтать о рае Магомета!.. Не довольно ли и для тебя того счастья, которое перед тобою, на земле!..

Али ответил:

— Ты обещала, госпожа, исполнить мою просьбу. Дай же мне одну крупицу гашиша.

Дрожащими от гнева руками Айша открыла шкатулку, взяла флакон, украшенный изумрудами, крошечной ложечкой достала она крупицу гашиша и подала рабу.

Али проглотил гашиш и вдруг сел на пол, потеряв сознание действительности. Теперь уже он видел себя не рабом, а падишахом, и вокруг него были его жены, прекрасные, как звезды, и между ними была гордая госпожа его Айша; теперь уже она была его рабой и как величайшего счастья ждала его призыва; и жены ласкали его, и райские звуки услаждали его слух, и дивный аромат был разлит в воздухе.

Айша глядела, стиснув зубы, на потерявшего сознание раба и судорожно сжимала маленький кинжал, что висел в серебряной оправе на ее поясе.

По красивому лицу Али скользило выражение неизъяснимого блаженства и счастья.

— Пусть же его счастье будет бесконечно!.. — подумала Айша.

И дико захохотав, она выхватила кинжал и всадила его в горло раба.

Али умер счастливым.