Белый шум

Виктория Волкова

Белый шум

Белый шум – специально сгенерированные звуки, помогающие уснуть. Гул падающего водопада, шорох в колонках или шум дождя. А еще ложь самых близких людей – такая убаюкивающая и изощренная – обволакивает и успокаивает, помогает жить среди иллюзий. Пока не настанет время узнать правду.

Где-то настойчиво трезвонил мобильник, раздражая дежурной мелодией.

– Твою мать, Милка, возьми трубку, – обращаясь к сестре, пробормотал себе под нос Владислав Казаринов, не желая выныривать из сладкой дремы, пожалуй, первой за последний месяц.

– Я сплю, – буркнул он, когда понял, что пиликает его собственный телефон. – Идите лесом!

Но настойчивая трель не умолкала, а потянуться за трубкой и сбросить звонок казалось невыносимым. Да и двигаться лишний раз не хотелось. Даже голову приподнять.

Глухое раздражение сменилось злостью. Казаринов нащупал сотовый, валявшийся на полу, и попытался отключить звук. Безрезультатно.

– Кто же это у нас такой настырный? – недобро хмыкнул Влад и, открыв только один глаз, подслеповато уставился в экран. А там высветилось лишь имя. «Лиза». Казаринов разлепил второй глаз и изумленно глянул в смартфон.

«Не может быть», – усмехнулся про себя, прекрасно зная, что Лиза никогда не позвонит без надобности. Тем более сегодня, в день его рождения. За долгие годы отношений в формате «безответная любовь» Влад научился разбираться в Лизкиных интонациях. Томно-воркующие явно говорили о недостатке финансов или о покупке какой-нибудь безделицы, на которую тратить собственные средства жалко, наивные со всхлипом – типа «пожалейте бедную девочку» – о любой услуге, требующейся незамедлительно. Имелась еще в арсенале интонация «как ты меня достал», но она использовалась абонентом, только когда звонил сам Влад. И каждый раз, естественно, не вовремя. Иногда он думал, как разорвать эту порочную связь. Раз и навсегда избавиться от женщины, в своих корыстных интересах использующей его сердечную привязанность, ставшую патологической. Нет, Казаринов давным-давно отбросил любые затеи покорить эту холодную стерву, но навсегда исключить ее из своей жизни не смог, или не захотел.

Он нехотя покосился на вопящий «самсунг», с экрана которого улыбалась веселая Лизка, и уже собрался отключить звук пиликающей мобилки, как рука сама потянулась к телефону и нажала на кнопку вызова.

– Да, Лиза, – устало вздохнул Казаринов. На другом конце связи всхлипнули и истерично закричали:

– Когда?! Когда ты, наконец, оставишь меня в покое?!

– Вроде это ты мне звонишь, нет? – попытался остановить поток упреков Влад и, потерев свободной рукой переносицу, строго добавил: – Что случилось?

– Я уже не могу, Влад, – раздраженно бросила Лиза. – Мы расстались пять лет назад, я замужем. Пожалуйста, попроси свою сестру отстать от меня.

– Что?! – рявкнул Казаринов, резко садясь на постели. – Что ты несешь?! Какую сестру?

– А у тебя их что, тысяча? – ядовито осведомилась Лиза и уточнила поспешно: – Кристину, естественно!

– Она умерла месяц назад, – холодно отрезал Казаринов, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. – Поэтому тебе лучше прекратить свои инсинуации. Или переключиться на кого-нибудь другого.

– Как? – изумленно выдохнула Лизавета. – Как – умерла?

– Машина сбила, – устало бросил Влад, чувствуя, как немного притупившаяся боль утраты с новой силой захлестывает его. – Скончалась по дороге в больницу.

– Я ничего не знала, – пробормотала Лиза и не нашла ничего лучше, как отключиться.

Казаринов криво усмехнулся, глянув в погасший экран.

«Когда снова что-нибудь понадобится, соврет, что связь прервалась. А она звонила – звонила…»

Он потер виски, словно предупреждая подступающую головную боль, и невидящим взглядом обвел комнату. Хотя, честно говоря, тут и рассматривать было нечего. Каждый предмет знаком, каждый угол известен. Именно здесь, в старом родительском доме, он всегда находил прибежище.

Влад закрыл глаза, попробовал успокоиться, не получилось. Слишком свежа еще рана, да и Лизка разбередила ее неожиданно. На ватных ногах он прошел в ванную и, ополоснув лицо холодной водой, уставился в зеркало, откуда на него устало смотрел небритый тип с длинными спутанными патлами и презрительным взглядом.

«Морда помятая, глаза потухшие, – вынес вердикт Казаринов. И повертев головой в разные стороны, подумал раздраженно: – Чем я Лизке не угодил? Не урод вроде. Говорят, на актера похож. Этого… как его… на Джеральда Батлера в молодости. Деньги зарабатывать умею. В постели тоже не последний профан. Так что же тебе не хватало, Лизетта?»