Белый ошейник

Настала осень, стали часто перепадать дожди, и холодные туманы изо дня в день покрывали склоны и ущелья хребта Цива. Большая бурая медведица поняла, что пора ей подумать о берлоге, где она проведёт суровое и голодное зимнее время.

Никаких плодов и ягод уже в лесу не было, буковые орешки осыпались и смешались с почвой, остаток их грабили суетливые сойки; исчезла сочная трава, огрубели нежные корешки, пропали жуки и козявки, до которых большие охотники медведи, — словом, наступает голодная пора.

Умная медведица знала, что зимнюю спячку лучше переносит зверь хорошо упитанный, отъевшийся, покрытый толстым слоем сала, которое и греет его и, незаметно для него самого питает в течение нескольких месяцев зимы. Поэтому наша Топтыгина как следует откормилась осенью орехами, грушами, шишками и другими плодами, — стала жирной и толстой.

Она нашла громадную поваленную ветром липу, под вывороченными её корнями в яму нагребла лапами сухой травы, листьев и мха, завалила со всех сторон буреломом, и в начале ноября устроилась в этой берлоге на всю зиму.

Лежит медведица в своей тёплой берлоге, а кругом её засыпал снег. От этого в берлоге стало ещё теплее. Никто и не догадается, что в этой снежной куче спокойно спит огромный зверь. Только над её головой, от горячего дыханья медведицы, снег оттаял, получилась узенькая щель и оттуда из берлоги пробивается лёгкая струйка тёплого воздуха, заметная только опытному глазу охотника.

В начале февраля у медведицы родились двое крошечных, величиной чуть больше котёнка, слепых медвежонка. Оба были серенькие, шерсть у обоих совсем короткая, только у одного из них на горле был беленький ошейник, а у другого его не было.

Маленькие зверьки после рождения не издали ни звука, молчаливо лежали, пока мать их облизывала и сушила своим языком, а затем прижались к её груди и спокойно проводили день за днём в тепле и темноте. Долго длилась для них эта ночь.

Наконец, к середине марта солнце стало сильнее нагревать землю, снег весь почти оттаял, медвежата подросли, шерсть у них запушилась, и они уже томились в своей тесной и душной берлоге, куда свободно стали проникать ласкающие лучи солнца. Глаза у них давно открылись, и оба зверька начали баловаться, то отпуская лапкой пощёчину, то в шутку вцепляясь в горло друг другу.

Всюду на проталинах показалась нежная зелёная травка, на деревьях стали распускаться набухшие почки, из земли выпирали толстые молодые корешки, чёрный дрозд радостно и громко свистел, появились разные другие птицы. Пришла весна.

Медведица с детьми вышла из берлоги, совершила с ними первую недалёкую прогулку, а на ночь опять вернулась в свой тёплый дом. Медвежата после прогулки отлично спали, ещё лучше кушали, жадно глотая, с причмокиванием и сопением, жирное молоко матери, но утром их неудержимо тянуло в лес, и они едва дождались, когда мать опять пошла с ними на прогулку.

Так потянулись новые для маленьких зверьков дни. Постепенно мать уходила с ними всё дальше и дальше, иной раз они не возвращались даже на ночь в берлогу, проводя ночь где-нибудь в пещере, под скалою, в густых зарослях или под вывороченным бурею пнём. Наконец они бросили окончательно берлогу и спустились со своей горы ниже, в долину, где травы и питания было больше.

Медведица научила их переворачивать камни, под которыми всегда можно найти разных жуков, мокриц, сороконожек, разворачивать муравейник и слизывать языком кисленьких муравьёв и их яйца, жевать толстые сахаристые корешки и ароматную молодую травку. А один раз мать нашла на старой липе целый улей диких пчёл, и они тогда вволю накушались душистого меда. Правда, пчёлы искусали сильно их нежные носы и лапки, медвежата визжали от боли, но всё же мёд им так понравился, что, несмотря на боль и раны, они готовы были снова полакомиться сладким мёдом. Но главною пищею для медвежат пока всё ещё было молоко матери, а для неё — разная трава, от которой даже зубы у неё были зелёные.

Медвежата ещё не знали, сколько хороших вещей будет для них в лесу со временем: земляника, малина, калина и смородина, любимая дикая черешня, затем алыча, груши и яблоки, шишки, кизил и лесные орехи, а там поспеют каштаны, жёлуди, буковые орешки... Не знали этого, конечно неопытные зверьки, но уже чувствовали и понимали, что в лесу они найдут всё, что нужно медведю, и крепко полюбили свой густой, тенистый лес.

Однажды, — это было в начале мая — медведица напала на одной лесной полянке на целую заросль сочного молодого бурьяна и с довольным сопением обсасывала его вкусные корешки и стебли. Медвежата тут же играли, визжа забирались на деревья, один догонял другого, бил его лапами и хватал зубами за коротенький хвост...