Белый ковчег

СТАРУХА, Вера Аркадьевна, бывшая учительница литературы, 105 лет

ФОМА Еремеевич, друг Старухи, водопроводчик, 85 лет

ЮЛИЯ, бывшая школьная ученица Старухи, 50 лет

ИВАН, молодой человек с велосипедом

БОРОДАТЫЙ, продавец в магазине на заправке, 35 лет

НИНА, официантка в кафе на заправке, 25 лет

ЗАМШЕЛЫЙ, дед в зеленых прыщах

ДАНА, телохранительница Юлии, 35 лет

КСЮША, дочь Юлии, 16 лет

БОРЩЕВИК, говорящее растение-оборотень

Придорожная заправочная станция. Справа – вход в магазин с вывеской «Юлнефть», слева – вход с вывеской «Кафе» и два столика со стульями. Позади – заросли гигантского, выше человеческого роста, борщевика; в них виден пустой пьедестал от памятника. Жаркий день, ближе к вечеру. Из магазина выходит Бородатый в униформе с надписью «Юлнефть», принюхивается.

БОРОДАТЫЙ. Что за гадость? Какой-то кислятиной несет и несет! И так – не продохнуть, жарища глобальная… (Кричит в дверь кафе) Нин, а Нин! Какая дрянь у тебя там прокисла, а?.. (Подходит к борщевику). Ух ты! А тянет-то – отсюда! Запашок глобальнейший! Кто-то в этом борщевике подох, явно. Хорошая идея в такую жару: зайти в борщевик и подохнуть. (Нюхает растение) Ха! Да это ж он сам и киснет! Тьфу, мать твою налево: борщевик, и тот потеет! (Кричит в дверь кафе) Нин, а Нин! У тебя в холодильнике пиво осталось?.. И где ее носит? (Садится). А дорога все стоит и стоит, мать ее налево: тот же самый хренов джип у того же хренова столба… Ну до чего ж поганый день!

ГОЛОС БОРЩЕВИКА. Это – твой последний день.

БОРОДАТЫЙ.(Озираясь) Чего?!..

ГОЛОС БОРЩЕВИКА. Это – твой последний день.

БОРОДАТЫЙ. Это кто ж тут так шутит… глобально?

ГОЛОС БОРЩЕВИКА. Я не умею шутить.

БОРОДАТЫЙ. А ты – кто вообще? И где ты, мать твою налево?!

ГОЛОС БОРЩЕВИКА. Я – борщевик. Я – перед тобой. А мать моя – и налево, и направо: она – земля, из которой я расту. Скоро из тебя буду расти.

БОРОДАТЫЙ. Да ну?!.. А, может, в прятки закончим играть? Поговорим, как мужчины?

ГОЛОС БОРЩЕВИКА. О чем ты хочешь говорить с борщевиком, мужчина?

БОРОДАТЫЙ. Ну уж, кто ваньку валяет, тому и выбирать, про что говорим.

ГОЛОС БОРЩЕВИКА. Я – из земли: во мне голосов – тьма, и каждый свое говорит. Некоторые кричат. Вот один, слушай – уж давно в землю ушел, глубоко, а все кричит: Верю, настанет оно – счастье всех честных людей!

БОРОДАТЫЙ.(Борясь с внезапной сонливостью) Да ну?!..

ГОЛОС БОРЩЕВИКА.

БОРОДАТЫЙ.(Постепенно засыпая) Глобально!..

А тебе вообще, чего надо-то, а?..

ГОЛОС БОРЩЕВИКА.

Слышен рев подъехавшего мотоцикла. Входит Нина в униформе «Юлнефть» и в мотоциклетном шлеме.

НИНА. Ну и здоров же ты – спать в такое пекло!.. (Тормошит его). Клиентов проспишь.

БОРОДАТЫЙ.(Просыпаясь) Нин, ты чего, мотоцикл брала? Без спросу?

НИНА. Прости, мне в детский сад надо было, срочно: сына чтоб на пятидневке подержали. Анна позвонила: уволилась она. Я одна на кафе осталась, без сменщицы, представь!

БОРОДАТЫЙ. И что? Я – третью неделю без сменщика, в магазине ночую, как тебе известно. Такое время: разбегаются все. Но надо ж как-то держаться, Нин. Если все, кто без сменщика остался, начнут друг у дружки мотоциклы тырить, что тогда будет?

НИНА. Хорошо тебе, одному! А что бы с ребенком было, если б я туда не сгоняла?

БОРОДАТЫЙ. А по мобильному договориться нельзя было?

НИНА. По мобильному деньги не сунешь. Кто за так чего делает-то? (Отдает ему ключ).

БОРОДАТЫЙ. И ты сперла ключ из моих шорт? Это, Нин – беспредел глобальный!

НИНА. Да автобусом же не проехать, пойми ты: вся дорога – пробка, сплошняком!

БОРОДАТЫЙ. И что, меня уже спрашивать не надо?

НИНА. Да не было тебя нигде!

БОРОДАТЫЙ. Где я мог быть, кроме сортира? Скажи уж, боялась – мотоцикл не дам?

НИНА. Боялась.