Белый шиповник

Господин Роев Владимир Иванович, потомственный дворянин, коллежский советник, преуспевающий чиновник Министерства финансов, состоятельный и благополучный отец семейства, оказался в глупейшем для благородного человека положении. От него сбежала жена. Собственно, так считала молва. Полиция придерживалась менее романтичной версии. Похоже на то, что с молодой женщиной случилось несчастье, она подверглась насилию, а может, стала жертвой мошенников или убийц. Сам же злополучный муж полагал, что ненаглядная его супруга Надежда Васильевна переживает сложный период своей жизни, переосмысливает их отношения, пытается понять сама себя. А для этого человеку необходимо одиночество. Она просто забилась в щелку, как мышонок, а когда успокоится, то вынырнет на свет Божий и вернется в большой и теплый дом, где все так ее любили. Он убежден был в своей правоте с самого первого дня, когда хватились беглянки.

– Она вернется, я уверен, это нервный срыв, она вернется! – убеждал он сам себя и рыдающую тещу, Катерину Андреевну.

– Нет, Вольдемар, на этот раз ты ее не вернешь! Я уверена, что теперь Надя покинула нас навсегда, чтобы связать свою жизнь с этим сластолюбцем, развратником Верховским!

Катерина Андреевна заплакала сильнее, и по ее прекрасному, нестареющему лицу слезы полились потоком. При упоминании ненавистного имени Владимир Иванович побледнел от ярости и унижения. Взор его метнулся в сторону кабинета, где в запертом ящичке хранился пистолет.

Теща, поймав этот взгляд, воскликнула;

– Ты что задумал, негодник! У тебя же сын растет! Хоть ты помни о ребенке, если у родной матери ум за разум зашел, бросила мальчика, семью на своего любовника променяла!

Нет, слушать эти стенания было совершенно невыносимо. Но и сидеть, сложа руки, тоже было невозможно. Надобно искать. Тем более что однажды, на заре их брака, он уже искал ее и вырывал из цепких объятий соперника. Тогда Господь услышал его страстные мольбы, может, смилуется и теперь?

Однако время шло, все поиски и усилия не давали результатов. Все тщетно, никаких следов.

В бесплотных усилиях минул год. Роев постарел и осунулся. Он вышел в отставку и поставил крест на своей такой удачной карьере. Надежда найти жену не покидала его, хотя вера в благополучный исход постепенно иссякала. Самыми сложными для его истерзанной души были разговоры с маленьким сынишкой Васенькой, который ждал маменьку каждую минуту и без конца теребил то бабку, то отца расспросами о ней. И вот однажды по весне, воротившись домой, Владимир Иванович обнаружил в своей столичной квартире Никодима Кротова. Кротов с женой постоянно жили в загородной усадьбе Роевых, присматривали за домом. Собственно именно там прошлой осенью и пропала Надя Роева. Увидев Кротова, Владимир Иванович замер на пороге квартиры.

– Я, почитай, с самого утра вас дожидаюсь, Владимир Иванович! Привез вам весть, только, наверное, нерадостную весть-то, – тягуче, чуть нараспев произнес Никодим.

– Какую весть? – выдохнул Роев.

– Нашлась, матушка Надежда Васильевна, нашлась, голубушка!

– О Господи! Где? Как?! Отчего не привез?..

Или? – Владимир Иванович поперхнулся словами. В глазах Кротова он прочитал ответ. Нади больше нет.

Роев, стараясь не потерять самообладания, отрывисто зазвонил в колокольчик. Спешно из комнат выбежала горничная.

– Катерине Андреевне передай, что выехали в Уютное. Более пока ничего, поняла, ни словечка! Сам все скажу. Сыну ни слова! Едем!

До вокзала домчали на лихаче. Роев расплатился не глядя. Видавший виды лихач только покачал головой. Эка барина разобрало. Успели на трехчасовой поезд с Царскосельского вокзала. Всю дорогу Роев молчал, не спрашивал никаких подробностей. Ему надо было подготовить себя к встрече с любимой, обожаемой женщиной, Он грезил этим свиданием весь год, рисовал себе картины их встречи. За окном вагона мелькали поля и деревья, дома и огороды. Но он не видел ничего, не слышал свистка паровоза, разговоров пассажиров. Вот уже и поезд позади. Путники сошли на маленькой станции, их ждала коляска.

Раскисшая после зимы дорога засасывает колеса, лошадь с усилием передвигает ноги. Медленно подъехали к крыльцу дома. Дом окружали высокие старые дубы и липы. Почки на них еще только-только готовились раскрыться, чтобы потом превратиться в роскошный лиственный шатер. Шум подъехавшей коляски растревожил ворон, и они закружили с отвратительным карканьем, усугубляя и без того тягостное настроение.

– Ой, батюшка! Ой, голубчик! Горе-то какое! – заголосила было жена Кротова, невысокая плотная баба в простом платке, стоявшая на .крыльце в ожидании хозяина.

Но Никодим строго цыкнул на нее, мол, не время еще голосить по барыне. И та замолчала, лишь горестно качая головой и изредка всхлипывая. Тут же в сторонке дожидались еще несколько человек, из местных. Один снял шапку и подошел с поклоном.