Белогорская крепость

Этим летом мы с мужем решили побывать в одном старинном русском городе, куда давно стремились. Однажды утром мы сели в наш старый "Москвич" и двинулись в путь. Почти через двести километров пути мы увидели гостиницу, называющуюся "Березка", и ресторан, называющийся так же. Теперь принято давать магазинам и ресторанам оригинальные названия, чтобы они отличались друг от друга. Поэтому почти все рестораны и многие магазины оригинально называются "Березка".

Данная "Березка" помещалась в белом красивом, совсем новом здании, и мы вообразили чистые скатерти, и бифштексы, и улыбающихся подавальщиц. Но ворота были заперты. Пожилая вахтерша, которая вязала, сидя на стуле у дверей гостиницы, спросила:

– Вам чего?

У мужа задергалось веко – верный признак раздражения. И я сама быстро сказала, что мы хотим пообедать. Вахтерша ничего не ответила: она шевелила губами, считая про себя петли. Мой раздражительный муж собрался было нажать гудок машины, но я успела схватить его за руку и шепотом объяснила, почему молчит вахтерша. Наконец она досчитала и сообщила нам, что буфет откроется в семь вечера, а в ресторан заходить она не советует и вообще советует ехать дальше. Тут я не успела удержать мужа, и он закричал вахтерше, что ее дело открывать ворота, а не давать советы. Я боялась, что вахтерша рассердится и нас не пустит, но она пустила, что-то сердито бормоча... Я ее понимала. Она вяжет дорожку на комод, это требует внимания, и ей трудно постоянно отрываться, вот она и старается убедить приезжих ехать дальше. Такой у меня характер: я всегда умею поставить себя на место другого, а мой муж, эгоистичный, как все мужчины, думает только о себе...

Здание было новенькое, и зал ресторана очень красив. Ни колонн, ни лепных потолков, ни плюшевых портьер, ни копии с известной картины Шишкина "Утро в сосновом лесу"... Легкие, прозрачные занавески, серо-лиловые тона стен, вьющиеся растения, керамика, много света... Мне захотелось написать горячую благодарность тем, кто строит такие красивые здания, но муж сразу схватился за меню. К нам подошла премаленькая подавальщица в белой наколке и сказала, что смотреть в меню не нужно: есть только суп-лапша и макароны. У поварихи семейная радость – свадьба дочери. Естественно, что поварихе некогда было делать разносолы. Она наспех сварила суп, кинула в котел макароны и побежала домой, где стряпает свадебный ужин. У мужа задергалось веко.

– У нее что ж, сегодня выходной день, у вашей поварихи?

Девушка ответила, что нет, день рабочий, но ведь такое событие – свадьба! Другие посетители ресторана понимают, едят лапшу и нисколько не обижаются.

– Мы ведь тоже люди! – с упреком сказала девушка.

И мне стало стыдно за своего раздражительного мужа.

Я попросила поскорее принести лапшу: стоит мужу поесть, как он подобреет и перестанет осуждать повариху.

Лапшу нам дали, но хлеба не было.

– Пока не подвезли, – сказала девушка и разъяснила, что развозчик накануне гулял на дне рождения у приятеля и еще, видимо, не отоспался.

К счастью, у нас в машине был батон белого хлеба, и мы вполне прилично пообедали. Мне даже захотелось написать в ресторанную книгу благодарность: в конце концов, повариха, занятая семейными хлопотами, могла и лапши не сварить!

Чем ближе мы подъезжали к старинному городу, тем мрачнее становился муж. Я знала, о чем он думает. Я думала о том же. Но мы были наказаны за свои дурные мысли: номер нам оставили. Надо заметить, что мы заказали его за две недели и деньги перевели телеграфом, так что не следовало удивляться тому, что номер был. Следовало бы удивиться, если бы его не было. Но мы почему-то ужасно удивились, что номер оставили, и обрадовались чрезвычайно. Я хотела тут же написать несколько теплых слов в гостиничную книгу предложений и жалоб, но муж очень устал и торопился в номер...