Белая стрела

В кабинете, откуда открывался вид на Лубянскую площадь, блестевшую асфальтом после недавнего дождя, сидели на мягких стульях, беседуя, два человека. Один лет пятидесяти, в штатском, рослый и седой, другой чуть старше и ниже, в общевойсковом мундире генерала армии.

– Таким образом, Николай Дмитриевич, – взглянул на собеседника военный, – за истекшее время мы совместно отработали в Москве двенадцать организованных преступных группировок. Часть их лидеров и бойцов уничтожены в ходе проведенных операций, сорок три задержаны и, по оконченным расследованием делам, приговорены судом к реальным срокам наказания. Кроме того, ликвидировано еще семнадцать ОПГ на территории России и активно ведутся разработки остальных.

– Ну что же, Виктор Федорович, – со вниманием выслушал собеседника человек в штатском, – вам есть о чем докладывать президенту.

– Не без вашей помощи, – согласно кивнул тот.

Оба знали друг друга достаточно давно, пересекаясь по службе, и в определенной мере доверяли друг другу, что случалось меж их ведомствами редко. «Рожденная революцией» и Железным Феликсом постоянно конкурировали перед вождями, нередко вступая в тайное противостояние.

А еще оба не любили Запад и пришедших к власти либералов, составивших президентское окружение.

Закончив разговор, мужчины распрощались, генерал взял со стола тисненой кожи папку и, мягко ступая по ковру ботинками, направился к двери. Когда она бесшумно закрылась, человек в штатском встал, подошел к окну и, заложив руки за спину, окинул взглядом площадь. Такую же, как раньше, с несколькими рядами катящих цугом автомобилей, но без памятника Дзержинскому. Вместо него у Политехнического музея темнел Соловецкий камень, водруженный в память о жертвах сталинских репрессий.

Он вспомнил, как в августе 91-го, ночью, под вой и улюлюканье толпы монумент создателя ЧК, уцепив за шею тросом, словно висельника, автокран грузил на подогнанную платформу. Затем вся эта свора вознамерилась взять штурмом здание КГБ СССР, в котором забаррикадировались сотрудники, но не хватило смелости. Одно дело – сражаться с памятниками, и совсем другое – с вооруженными людьми.

Спустя год многие прозрели, в том числе кто был на площади, но оказалось поздно. Великой Страны больше не было. От нее остались разорванные в клочья территории с катастрофически нищавшим населением. Зато торжествовали победу демократы, выступая с высоких трибун и обещая одураченному народу золотые горы.

– Да, – вздохнул человек у окна. – Пришло их время.

А потом вспомнил одну из любимых книг – «Эру милосердия», о которой так мечтали. Зря надеялись.

Являясь заместителем директора Федеральной службы безопасности, созданной на обломках КГБ, он, помимо прочего, курировал Министерство внутренних дел, организуя там агентурную работу. Год назад вместе с директором (третьим по счету за четыре года) был вызван в Кремль на аудиенцию с президентом, обеспокоенным разгулом преступности в стране, принявшей небывалые масштабы.

– Нужно, памаш, с этим делом кончать, – сказал в беседе гарант, недовольно сопя носом. – Среди белого дня в центре Москвы взрывают машины уважаемых людей, убивают журналистов с телеведущими, грабят квартиры народных артистов. Это ни в какие ворота не лезет. Так что подключитесь к МВД и помогите всем, чем можно, – сурово уставился на чекистов.

– Понял вас, – изобразив решительность на лице, встал директор. – Разрешите выполнять?

– Валяйте, – пробасил гарант, потянувшись за стоявшей рядом запотевшей бутылкой минералки.

Приглашенные, покинув кабинет, спустились вниз, прошли по ковровой дорожке мимо охраны в штатском, и вскоре черный лимузин директора выкатился из ворот Спасской башни. Вернувшись на Лубянку, приступили к исполнению. Точнее, приступил заместитель.

В отличие от своего шефа, бывшего коменданта Кремля, разбиравшегося в оперативной работе как свинья в апельсинах, он был профессионалом, глубоко знавшим это дело. А еще прошел Афганистан, возглавляя там группу стратегической разведки КГБ, выполнявшую особые задания.

Для начала, оговорив с министром внутренних дел вопросы взаимодействия, создал в аппарате новое подразделение из сотрудников, бывавших в горячих точках, определил задачи, после чего началась активная работа. И вот теперь, в очередной раз, они с министром обсудили результаты.

Выйдя из здания на Лубянке, генерал армии сел в ожидавший его «Мерседес» и бросил водителю:

– На Житную.