Белая стая

Прошлым летом приехала я в один совхоз под Ленинградом. Местность там лесистая и удивительно красивая. Под вечер пошла прогуляться за село, к озеру. Солнце уже садилось. Небо оранжевое, лёгкие облачка плывут по нему, как розовые лодочки. А тишина кругом — ни одна травинка, ни один листок не шелохнутся. И вдруг в этой тишине раздалось:

— Уть-уть! Уть-уть!

Жалобно так и в то же время настойчиво, терпеливо — видно, давно кличет. По голосу слышно, что девочка зовёт.

А через минуту она и сама вышла из кустов. Загорелая, в красном сарафанчике, с льняными косичками. Выражение лица у неё огорчённое, усталое, но упрямое. Меня девочка не видела.

Только я хотела с ней заговорить, как смотрю — девочек уже две: из кустов и вторая выбралась. Эта — стриженая, большеглазая. Вздохнула и спрашивает?

— Таня, ты пойдёшь когда-нибудь домой?

— Поищу немножко, — отвечает светловолосая. — А ты ступай, Светочка!

— Нет уж! Бросить я тебя не могу!

Тут я их и окликнула:

— Здравствуйте, девочки. У вас все ребята такие дружные — бросить друг друга не могут?

Девочки переглянулись.

— Люба с Сашкой всё время ссорятся, — сказала Таня. — Но…

— А Витя на Сашу наскакивает часто, — перебила Света.

— Но зато он очень умный. Первый отличник. Не то что Сенька бедняга, растяпушка…

Девочки дружно засмеялись.

Мы сели на траву, и девочки мне о многом рассказали.

Но ещё больше я увидела сама. Обо всём постепенно узнала — и почему Таня утят искала, и как ребята этих утят выращивают, и как пришлось спасать, да не только утят, а и самих ребят тоже… А Витя-то что натворил! Сколько переживаний доставил младшему звену юных опытников-утководов его неожиданный поступок!

Все ребята были такие разные, и с каждым случилось немало происшествий — ведь они и друг к другу, и к работе, и к своему звену по-разному относились.

Подружилась я с этими ребятами. И тогда написала о них повесть.

В огороде у плетня стояла худенькая девочка лет одиннадцати и смотрела на деревенскую улицу.

С любопытством разглядывала она бревенчатые избы, крытые дранкой, яблоньки и вишнёвые деревца, ярко зеленевшие за каждым плетнём, прислушивалась к тишине. Залитая лучами утреннего солнца улица была безлюдна. Выражение скуки появилось на бледном лице девочки.

Но вдруг она оживилась, перевесилась через плетень.

На дорожке, тянувшейся вдоль изб, показалась другая девочка. Загорелая, в красном сарафанчике, в сандалиях на босу ногу, с льняными косичками, двумя полукружьями болтавшимися на затылке, она быстро шла, то и дело оглядываясь. Крикнула звонко:

— Вернись, Динка! Кому говорю?

Девочка за плетнём рассмеялась: за её сверстницей ковыляла небольшая белая утка.

Торопливо и озабоченно переваливалась утка с боку на бок, семенила жёлтыми перепончатыми лапами. Услышав окрик, она, вместо того, чтобы остановиться, ещё больше заспешила. Потом вдруг села с размаху на задок, шею вытянула, клюв широко раскрыла и закрякала суматошно:

— Кря-кря-кря!

Девочка в сарафанчике остановилась:

— Начинаются капризы! Бессовестная!

Она вернулась к утке, взяла её на руки:

— Вот как запру в сарай — насидишься у меня!

Стоявшая за плетнём девочка выбежала на дорогу.

— Как она гналась за тобой!

— Совсем избаловалась! — Со вздохом девочка в сарафанчике погладила утку. — Видно, я калитку плохо заперла, она и выскочила. А уж теперь от неё не отвяжешься… Это ты вчера приехала?

— Я. С бабушкой. На дачу. Как тебя зовут?

— Таня. А тебя?

— Света. В какой ты класс перешла?

— В пятый. А ты?

— Я тоже в пятый.

— Не знаешь, который час? — озабоченно спросила Таня.

— А я сейчас посмотрю!

Света вбежала в избу, глянула на ходики, висевшие на стене, и опрометью — к двери.

Бабушка за столом сидела, шила.

— Что ты мечешься, Светочка? — спросила она.

— Некогда мне, бабушка!

Выскочила Света на улицу, подбежала к Тане, поджидавшей её с уткой на руках.

— Четверть десятого.

— Ещё есть у меня время… — Таня посмотрела Свете в лицо и улыбнулась. — Так ты, значит, из Ленинграда?

Света кивнула и тоже улыбнулась. Стоит перед ней эта Таня, белобрысенькая, очень курносая, бантики над ушами, точно красные рожки, а улыбка у неё такая приветливая, что нельзя не улыбнуться в ответ.

С минуту девочки молча смотрели друг другу в лицо и улыбались.

Потом Таня сказала:

— Я только один раз ездила в Ленинград. Когда мне семь лет было. В кукольный театр тогда ходили. Но я не очень помню Ленинград. Большой он, наверно? Ты мне потом расскажешь, да?

— Конечно, всё расскажу!

— Ну что ж, придётся Диночку запереть, ничего не поделаешь. Пойдём вместе запирать? Вон где я живу — в проулке.

— Совсем рядом с нами! — обрадовалась Света.

По дороге Таня рассказала, что Диночка — это сокращённое имя утки, всё равно как Таня от Татьяны. А вообще утку зовут Единоличница. И не утка она ещё, а утёнок. Месяца полтора назад из яйца вылупилась. Весной Танина мама купила трёх инкубаторских утят. Да не повезло им: одного ястреб утащил, другой свалился в канаву с водой и утонул.

— Утёнок утонул? — удивилась Света.

— Конечно. Утёнку утонуть ничего не стоит.